-- Антипычъ, нѣтъ-ли запаса, голубчикъ?-- говаривалъ онъ самымъ жалобнымъ тономъ,-- выпусти!
Антипычъ отмахивался отъ него, какъ отъ мухи...
-- Запаса давно нѣтъ... Погуляйте маленько и такъ.
И Клейнбаумъ гулялъ "такъ".
Жукъ все еще находился въ музыкальномъ настроеніи. Его ящичекъ съ музыкою скоро сдѣлался предметомъ восторга всего класса, и бѣдные жрецы, по вечерамъ, тянули свой хоръ безъ перерыва. Только Жукъ никому и ни за что не давалъ ящика въ руки и заводилъ его всегда самъ. Онъ работалъ подъ музыку, и я часто заставалъ его въ глубокой думѣ. Онъ пробовалъ и пѣть, но тогда насмѣшливый Филя непремѣнно спрашивалъ: "изъ какой это оперы?", а Жукъ этого не любилъ. Онъ изрѣдка навѣщалъ меня въ нашемъ домѣ; раза два мы съ дядюшкой ѣздили къ нему на хуторъ и разъ застали Жука въ неописанной радости: фортепіано, наконецъ, пріѣхало. Правда, оно было старое и немного того... какъ опредѣлилъ дядюшка. Но что за бѣда! Жукъ просиживалъ за нимъ цѣлыя ночи.
Съ Соней приходилось встрѣчаться рѣдко, такъ какъ мы давно прекратили прогулки наши въ Гостиный дворъ.... Но, вотъ, въ нашей монотонной жизни произошло событіе.
Какъ-то разъ, въ праздничный день, я зашелъ къ Ляминымъ. Въ воздухѣ пахло весною и мы должны были идти гулять.
Я засталъ всю семью въ сборѣ. Толковали о какомъ-то наслѣдствѣ, о переселеніи въ Петербургъ, и всѣ казались въ самомъ веселомъ настроеніи духа.
-- Сеничка, вотъ кстати!-- воскликнула Соня,-- послушай-ка!..
Я слушалъ и -- не вѣрилъ своимъ ушамъ.