-- Рѣшить-то рѣшилъ,-- перебилъ дядюшка, проворно почесывая за ухомъ,-- а теперь послушай-ка его... онъ совсѣмъ того... морякъ.
-- Сеничка, что ты на это скажешь?..
-- Странная ты, право, Мари, еще спрашиваешь: что скажешь?-- перебилъ дядюшка.-- Да онъ сейчасъ столько разсказалъ про море, да про бурю, да про то, что тонуть совсѣмъ не того... не страшно... Однимъ словомъ -- морякъ!
Мама улыбнулась.
-- Дядюшка,-- прошепталъ я,-- вѣдь это вы...
Дядюшка ничего не слышалъ. Онъ обнялъ маму со свойственною ему живостью, поцѣловалъ ее нѣсколько разъ и сказалъ:
-- Такое рѣшеніе, Мари, дѣлаетъ тебѣ великую того... честь! Поздравляю, поздравляю! Лучше и я ничего не могъ бы придумать...
-- Но вѣдь это не сейчасъ же, братецъ, а черезъ годъ?-- спросила мама.
Она какъ разъ угадала мою мысль.
-- Разумѣется, черезъ годъ, и даже черезъ два,-- рѣшилъ дядюшка.