Клейнбаумъ пристально обслѣдовалъ нарисованный на картѣ кружочекъ, но ничего любопытнаго на его счетъ сообщить не могъ.
На выручку товарища подвернулся никѣмъ незамѣнимый Филя, который, впрочемъ, никогда не бывалъ въ Петербургѣ.
-- Правда ли,-- спрашивалъ Жукъ,-- правда ли. что тотъ, кто поживетъ въ Петербургѣ, возвращается оттуда другимъ человѣкомъ и по виду, и по складу мыслей, и по образу жизни?
Клейнбаумъ опять подошелъ къ картѣ. Одинъ палецъ онъ поставилъ на Петербургъ, а другой на нашъ родной городъ и что-то сообразилъ.
-- Хи, хи, хи! Ты говоришь о другомъ образѣ жизни. Жукъ,-- сказалъ онъ,-- вотъ я и подумалъ -- ужь не антилопы ли туда попали?
-- Успокойся, Клейнбаумъ, и не мѣшай намъ,-- посовѣтовалъ Жукъ.
-- Изволите видѣть,-- медленно произнесъ Филя, усаживаясь среди насъ,-- люди въ Петербургѣ не похожи на здѣшнихъ... Тамъ они comme il faut.
-- Брось французскія фразы и говори толково,-- замѣтилъ кто-то.
Филя только пожалъ плечами.
-- Но почему же пріѣзжіе люди дѣлаются comme il faut?-- спросилъ Елагинъ.