Хохотъ усиливался, между тѣмъ какъ путешественникъ смотрѣлъ на насъ растерянными глазами...
Глава Восьмая,
въ которой снова появляется Жукъ.
-- Сеня, садись здѣсь, возлѣ меня,-- сказалъ однажды Жукъ, ^ вскорѣ послѣ того, какъ его выпустили изъ карцера.
-- А я куда?-- спросилъ Клейнбаумъ, помѣщавшійся до сихъ поръ возлѣ него на третьей скамейкѣ.
-- Филя, возьми Клейнбаума вмѣсто Сеньки къ себѣ!-- крикнулъ Жукъ.
-- Охотно!-- отозвался Филя.
Клейнбаумъ повиновался безропотно, хотя и со вздохомъ. Онъ любилъ почему-то Жука, не взирая на то. что послѣдній не обращалъ на него никакого вниманія.
Жукъ, не дававшій прохода новичкамъ и всѣмъ тѣмъ изъ товарищей, которые выдѣлялись изъ ряда своими странностями, Жукъ оставлялъ въ покоѣ Клейнбаума. Разгадка тому заключалась, можетъ быть, въ фактѣ, что Жукъ не могъ равнодушно видѣть слезъ, и тѣмъ болѣе такихъ слезъ, которыя сопровождались плачемъ, воемъ и лаемъ. Онъ никогда не бывалъ въ числѣ утѣшителей, никогда не принималъ участія въ потѣхахъ, служившихъ неизсякаемымъ источникомъ веселости для всѣхъ другихъ одноклассниковъ.
-- Смотри, Сеня, не вздумай когда нибудь и ты плакать,-- говорилъ Жукъ, помогая мнѣ устраиваться на новомъ мѣстѣ.