-- Да, миндаль, случайно попалъ, а ты, поди, того... радъ? Хе, хе, хе!
На третій день, утромъ, кромѣ няни и меня, никого не было дома. Няня распорядилась по хозяйству и присѣла съ своимъ чулкомъ ко мнѣ. Я глазѣлъ на улицу. Она прислушивалась къ моимъ разсказамъ, которые всѣ клонились къ тому, чтобы расположить старушку въ пользу Жука.
-- Вотъ и это онъ мнѣ подарилъ,-- сказалъ я, вынимая изъ кармана извѣстный мячикъ, съ которымъ не разставался.
-- Хорошій мячикъ,-- молвила няня, разсматривая его сквозь очки,-- а, все-таки, Сеня, ты его имъ не давай: они и зеркало разобьютъ, и тебя по лбу такъ попотчуютъ, что ты своихъ не признаешь...
-- Пріѣхали!-- вскричалъ я, завидя въ окно деревенскія сани и знакомую лошадку.
Изъ саней выпрыгнуло нѣчто, закутанное въ большой полосатый платокъ.
Мы пошли отворить дверь.
Изъ-подъ платка ничего не было видно, только слышалось: бррр! Передняя наполнилась облакомъ холоднаго пара.
-- Брр!
Мы поспѣшно размотали платокъ, подъ которымъ скрывался не кто иной, какъ Жукъ, румяный и смущенный.