-- Нѣтъ, Жукъ правъ, а я совралъ,-- признался онъ.
Экспромтъ Фили и вкусная наливка имѣли самыя благопріятныя послѣдствія. Задумчивость Жука исчезла. Мы декламировали, спорили, горячились и приглашали дядюшку рѣшать недоразумѣнія... Старикъ только этого и хотѣлъ... Больше всѣхъ горячился Филя, потому что не могъ свободно поворачивать голову.
-- Ахъ, еслибъ только не эти воротнички,-- восклицалъ онъ по временамъ,-- я переспорилъ-бы васъ! Непремѣнно бы переспорилъ!..
Глава Десятая --
о томъ, какъ мы провели святочный вечеръ.
Въ камелькѣ пылалъ яркій огонь. Дядюшка облекся въ халатъ, закурилъ трубку и усѣлся въ свое любимое старое кресло.
-- Вы болтайте, а я слегка того... подремлю,-- сказалъ онъ.
Мы расположились около него на коврѣ. Въ печной трубѣ завывалъ вѣтеръ, непогода разыгрывалась на дворѣ, но тѣмъ уютнѣе чувствовали мы себя въ маленькой комнатѣ, озаренной теплыми лучами гостепріимнаго очага. Трепетныя тѣни причудливой формы рисовались на противуположной стѣнѣ, и между ними носъ Фили игралъ не послѣднюю роль: то протягивался онъ черезъ всю комнату до самаго угла, то пропадалъ совсѣмъ...
По совѣту Андрея Иваныча, Фиця отдѣлался отъ докучныхъ воротничковъ, и теперь, вертя свободно головою, ощущалъ извѣстный комфортъ.
-- А я совсѣмъ не хочу того... дремать,-- сказалъ онъ.-- Но странное дѣло! я не могу вамъ разсказать ни одного анекдота... Совершенно позабылъ, чѣмъ они кончаются..