-- Спалъ, Сеня, и во снѣ слышалъ того... вашъ разговоръ, и помню твоего отца, Жукъ, не совсѣмъ такимъ, какъ ты его описалъ. Въ мое время -- это былъ того... проказникъ...
Жукъ подсѣлъ къ нему и спросилъ:
-- Когда-же вы видѣлись съ отцомъ послѣдній разъ?
-- Давненько, Жукъ! на твоихъ крестинахъ. Я уѣхалъ потомъ въ Петербургъ.
-- Такъ вы знали мою мать, Андрей Иванычъ?
-- Еще-бы!-- отвѣчалъ дядюшка.
Огонь догаралъ въ камелькѣ. Трепетныя тѣни скользнули по лицу Жука. Мнѣ показалось, что оно приняло печальное, какъ будто старческое выраженіе.
-- Отецъ не разсказывалъ тебѣ, какъ онъ оставилъ службу, какъ перебрался на хуторъ?-- спросилъ дядюшка, наклоняясь и мѣшая щипцами горячіе угли.
-- Нѣтъ,-- протяжно произнесъ Жукъ въ глубокомъ раздумьи.
-- Значитъ, и не надо.