Вертолет начал спускаться к водопаду. Алена и Северсон поняли, что имел в виду Фратев: «Ласточку» мог затянуть водопад. Они прижались к прозрачным стенкам кабины и, затаив дыхание, следили за разбушевавшейся стихией под ними. Мощный поток сначала падал спокойно, а потом разбивался о скалы и разливался вспененным озером.
Вертолет пролетел над блестящей водяной стеной к скалистому островку и приземлился посреди озера на нижнем плесе.
— Здесь минутку передохнем. Дайте мне, пожалуйста, скафандр, — попросил Фратев. — Возможно, они еще живы. У них достаточно большой запас кислорода в баллонах.
Алена испугалась:
— Неужели вы хотите спуститься в воду?! Разве вы не видите, какие здесь водовороты?
— Не бойтесь, привяжите меня тросом. В случае опасности я подам знак звонком. Не можем же мы бросить друзей на произвол судьбы.
Пока Фратев надевал скафандр, Северсон вышел из вертолета. При одном взгляде на ревущий поток у него закружилась голова. Мелкие капельки воды образовывали облака тумана. Над самой вершиной водопада висела чудесная радуга, рядом с ней — еще одна, а та словно удерживала кончики третьей, самой тусклой из трех. У Северсона перехватило дыхание, ему показалось, что сама природа установила над гробом трех ученых последние триумфальные арки — арки смерти. Когда Фратев появился в люке вертолета, Северсон молча показал на три радуги. Однако тот, словно окаменев, неподвижно стоял и упорно смотрел перед собой.
Северсон оглянулся. От неожиданности у него подкосились ноги. Метрах в пятидесяти от островка над водой возвышалась голова огромного ящера.
— Двенадцатиногий змей! — закричал Фратев и захлопнул дверцу.
Северсон задержался только на мгновение. Он кинулся к вертолету, но с ужасом увидел, что машина уже поднимается в воздух. Он успел заметить, как Алена подскочила к Фратеву и попыталась вырвать у него из рук главный рычаг управления.