Я побежал навстречу приятелям и горячо обнял их. Они отбивались, — видимо, не поняли такого проявления благодарности, — но мне было все равно.
— Вы молодцы! — кричал я, словно сумасшедший. — Если бы вы знали, как я благодарен вам: вы спасли мою жизнь!.. Если бы не ты, Марженка, этот сброд сожрал бы меня вместе с крышей над головой. А лодка… лодка… знаете ли вы вообще, что это значит?! Вскоре увидите своими глазами. Какое счастье, что резина не понравилась тем обжорам!
Я сразу же внимательно осмотрел лодку. Повреждений почти не было: только при ударе о ветку порвался брезент, защищавший от непогоды груз и путешественников. Правда, надув лодку, я обнаружил в резине несколько дырочек, но они были такие маленькие, что воздух сквозь них выходил очень медленно.
Мы немедленно отправились в путь.
Деревянные весла исчезли в утробах ненасытных жуков, поэтому пришлось грести руками. Неудивительно, что мы продвигались вперед со скоростью улитки.
Было бы намного удобнее поставить брезентовый парус, но, к сожалению, ветер дул с моря в направлении берега и был слишком слаб для маневрирования.
Франтик и Марженка быстро овладели техникой гребли, и мы могли меняться. Гребли они так тщательно и упорно, что скоро я в основном отдыхал, следя лишь за пополнением воздуха в камерах лодки.
На ночь мы вытащили лодку на берег и легли в ней, укрывшись защитным брезентом.
Я долго не мог уснуть. В ночной тишине на меня всей тяжестью навалился груз одиночества, — безнадежного одиночества на немилосердной незнакомой планете, за миллиарды километров от родного дома.
Отстегнув брезент, я вылез из лодки. Большое красное зарево полыхало над горизонтом. Временами, оставляя после себя серебряную быстро угасающую черту, пролетал метеор. Было тихо и тепло. Дул легкий бриз… А мне казалось, что из бесконечной Вселенной на меня веет дыханием бесконечного мертвого пространства.