"Зимой 1894 г. работа по организации рабочих кружков и культивированию отдельных личностей продолжалась,-- пишет Тахтарев,-- но в ней было заметно уже некоторое разочарование. Чего-то недостает! Но чего? Это стало мало-по-малу выясняться, и, как мне кажется, два события помогли выяснению. Это были: "беспорядки на "Невском механическом заводе московского товарищества" (быв. Семянникова) за Невской заставой и стачка в порту".
Волнение, возбужденное этим бунтом, не прошло бесследно: оно явилось поводом едва ли не к первой попытке социал-демократов оказать воздействие на более широкий круг рабочих Наскоро была изготовлена и напечатана на гектографе агитационная брошюрка с изложением положения семянниковских рабочих; ее распространили по заводу, хотя и не особенно удачно. Этот новый прием с.-демократов обратил на себя внимание рабочих. Автором брошюрки был И. В. Бабушкин. В 1895 г. Бабушкин энергично вел работу за Невской заставой среди рабочих Семянниковского, Александровского, Стеклянного заводов, образовывая кружки, устраивая библиотеки.
Среди кружковых рабочих совершался перелом. Все сильнее и сильнее укреплялась мысль, что рабочий с.-д. должен участвовать в окружающей жизни, активнее относиться к нуждам и требованиям рабочей массы. "Кружковщина", "саморазвитие" уже не удовлетворяли. Весной и в начале лета 1895 г. уже громко раздается: "Довольно кружковщины. Пора перейти к агитации". Так говорили одни, поддерживаемые с.-д интеллигентами (Ульянов, Цедербаум-Мартов, Ванеев, Радченко, Запорожец, Кржижановский, Старков, Малченко и др.), впоследствии положившими начало "Петерб. Союзу Борьбы за освобождение рабочего класса". "Другие продолжали держаться кружков. Споры продолжались все лето и затянулись до осени. Споры велись и среди интеллигенции, работавшей среди рабочих. Наконец, осенью 1895 года большинство пришло к такому соглашению: кружки можно сохранить, но тактику следует изменить сообразно назревшим потребностям времени. Надо начать агитацию, собирая рабочих с соседних фабрик, а также устраивая собрания представителей разных рабочих районов. Надо на этих собраниях обсуждать общее и частное положение рабочего дела. Надо разбрасывать литературу в возможно большем количестве. Кружки остаются, но значение их изменяется. Весь смысл их отныне -- служить школой для подготовки сознательных и образованных агитаторов. Для агитации необходимы агитаторы, для выработки последних -- кружки. Значит, кружки должны служить целям агитации" {К. М. Тахтарев. Рабочее движение в Петербурге 1893-1901. Ленинград, 1924. Изд. "Прибой".}.
Нельзя сказать чтобы Бабушкин отрицательно отнесся к идее агитации, но он несколько опасался, что при агитации будут заброшены кружки, а тогда понизится уровень с.-д. рабочих.
Осенью 1895 г. С.-Д. Организация (группа Ульянова), окончательно перешла к новым методам борьбы, стала вести массовую агитацию среди рабочих, выпускать воззвания к рабочим той или иной фабрики (напр., Торнтона), звать их на стачечную борьбу. Но в ночь на 9 и 10 декабря в Петербурге были произведены большие аресты; было арестовано около 80 человек. Это был настоящий разгром Соц.-Дем. Организации, лишившейся своих лучших работников (В. И. Ульянова, Ванеева, Запорожца, Кржижановского, Старкова, Малченко, рабочих Шелгунова, Карамышева, Б. Зиновьева и мн. др. На Бабушкина этот разгром произвел сильное впечатление. Он стал опасаться, что преждевременный переход слабых и малочисленных кружков к открытым попыткам воздействия на массы приведет к провалам, быстро истощит их силы и с самого начала поставит начинавшееся в то время стихийное рабочее движение лицом к лицу с единственным возможным руководителем-с интеллигентскими группами; в этом пункте он был тверд и казался зараженным интеллигенто-боязнью. Мартов в "Записках социал-демократа" рассказывает, как ему приходилось спорить на эту тему с Бабушкиным (последний уже не работал в это время на Семянниковском заводе, а служил сторожем в лаборатории Александровского чугунолитейного завода).
Сам Бабушкин говорит об этом моменте в своих воспоминаниях: "... наконец меня уломали, т.-е. я, наконец, согласился продолжать вести агитацию". И он лихорадочно принялся за работу, стал налаживать распространение нелегальной литературы на Чугунном заводе, фабриках Максвеля, Паля и др. предприятиях. Организация быстро залечивала свои раны и развила большую агитационную деятельность. В середине декабря она приняла название -- петербургский Союз борьбы за освобождение рабочего класса".
В самый разгар агитационной работы Бабушкин был арестована ночь на 5 января 1896 г. Тринадцать с лишним месяцев просидел он в одиночке Дома Предварительного Заключения. Долго тянулось жандармское дознание; по делу "Союза Борьбы" было привлечено 74 человека. Приговор по этому делу был вынесен (в административном порядке) только 29 января 1897 г. Учитель Бабушкина -- В. И. Ульянов -- был выслан в Енисейскую губ. на 3 года под гласный надзор полиции. Бабушкин должен был отбывать надзор в провинции ("в избранном им месте жительства, за исключением столичных губерний и университетских городов") -- тоже в течение 3 лет.
Приехав в Екатеринослав, Бабушкин несколько месяцев был без работы, потом ему удалось поступить на Брянский завод, в инструментальную мастерскую мостового цеха. Он немедленно организовал там кружок, в который вошли несколько рабочих Брянского завода (Г. И. Петровский, П. Maзанов, Числов, Лавренов), вел пропаганду, распространял прокламации. С 1898 г. он, вместе с рабочими П. А Морозовым, И. З. Бычковым, Г. И. Петровским и "одним из интеллигентов", руководил партийной работой (агитацией и пропагандой) в районе Брянского завода, в мастерских предместий Амура и Нижнеднепровска; эта группа была представлена в Екатеринославской Комитете РСДРП одним Бабушкиным, который соблюдал -- в целях конспирации -- твердую диктатуру. Екатеринославская с.-д. организация в это время развила широкую агитационную деятельность на почве стачечного движения. Сначала она носила название "Екат. Союз Борьбы за освобождение раб. класса"; после I с'езда РСДРП, происходившего в марте 1898 г., она переименовалась в "Екат. Комитет РСДРП".
В августе 1899 г., работая под кличками "Трамвайный" и "Николай Николаевич", Бабушкин организует на Амуре и в Нижнеднепровске рабочий кружок-кассу под названием "Начало", связывая его с городским комитетом партии. Он составил устав этого кружка и кассы, снабжал кружок нелегальщиной, организовал библиотеку, доставил в кружок пропагандиста (Тихомирова). В том же поселке Бабушкин организовал потом другой кружок, получивший название "Рассвет". Кроме кружковой работы, он занимался массовым распространением прокламаций в рабочих районах.
В Екатеринославской с.-д. организации интеллигенты работали очень дружно совместно с рабочими. "К чести этой (екатеринославской) интеллигенции, -- писал Бабушкин в своих воспоминаниях,-- нужно сказать, что она почти ничего самостоятельного не предпринимала, раньше чем не посоветуется с нами (т.-е. с рабочими), и потому в то время у нас так удачно все шло и развивалось и за все время не произошло почти ни одного разногласия". Единственно, чем Бабушкин был недоволен, это тем, что делегат от Екатеринослава на I-й с'езд партии (К. Петрусевич) был послан без ведома рабочих.