XV
Ноев ковчег грохотал по скверной московской мостовой, несмотря на резиновые шины; бесстыдный смех звенел в ушах... Было это во сне или наяву?
Все продолжалось в меняющейся обстановке... Но нет; затихал смех; занавес вещего молчания опускался. Подымалось покрывало Майи.
Было пространство, освещенное синеватым светом дуговых фонарей; смех замолкал. Было ли это наяву?
Уже юноши стали спрашивать друг у друга о числе недоученных билетов... О, эмпирический мир! Мстителен ты, зол и мелок.
И волны злобного, гневного чувства вставали в душе Борисоглебского; заливали все... Ему хотелось холодной мести, чтобы отомстить за смех, поругание над мечтой.
Ночь улыбалась, вечная и бесстрастная.
Тогда он с своей дамой сел в Ноев ковчег. Мостовая грохотала под железными копытами лошадей... Во сне ли это было?
Во сне или наяву был он с ней в тесной комнатке, оклеенной грязными обоями... Комната звалась отдельным кабинетом; то и другое было не совсем верно. Вот опрокинулся бокал шампанского...
"Домой!" -- сказала она. Все по ее словам. Вот лифт, вот вагончик -- тот самый... Но необратимы процессы эмпирического мира!