Дети в полном восхищении последовали за Фрибулэ. Они долго не могли выбрать экипаж, стараясь найти как можно лучше: то им казалось, что лошади недостаточно красивы, то самому экипажу не хватало изящества... Наконец, после затянувшегося осмотра Фрибулэ с общего согласия решил взять блестящую новую коляску, и они крупной рысью отправились осматривать город. Скоро экипаж остановился перед широкой лестницей, которая вела к стоявшей на возвышенной террасе часовне Богоматери. Жан вскрикнул от восторга, взглянув на раскинувшуюся перед ним чудесную картину. С одной стороны был виден весь город с ближайшими окрестностями, с другой -- порт и тысячи плотно стоявших в нем кораблей, а прямо, за линией островов, опоясывавших вход в Марсель, необозримым простором расстилалось море.
-- Это и есть море? -- воскликнул Жан, глядя на бесконечную водную синеву.
-- Как? -- спросил удивленный Фрибулэ, -- разве ты никогда не видел моря?
-- Никогда! В наших краях мы не знаем, что такое море...
-- Бедный мальчик! -- с глубоким состраданием прошептал Фрибулэ. -- Вот, посмотри, Алжир лежит в той стороне, а эти острова называются вот как.
И Фрибулэ перечислил названия всех близлежащих островов, а затем указал на огромный маяк с вертящимися фонарями, который освещает порт в ночном мраке; следуя его путеводным огням, парусные суда при попутном ветре входят в марсельскую гавань темной ночью так же смело, как днем.
-- А это что за лес? -- спросил Жан, указывая на бесчисленное множество мачт.
-- Это старая гавань, -- отвечал Фрибулэ. -- То, что ты видишь, -- это все мачты и снасти кораблей, которые стоят там целыми неделями, ожидая своей очереди на разгрузку.
-- А что, если они загорятся?
-- Лучше не говори об этом, мой мальчик! Страшно подумать, что было бы, если бы это случилось! Ни одно судно не спаслось бы от огня, если бы загорелся старый порт, а их там тысячи три... Но я и думать об этом не хочу. Посмотри-ка лучше вот туда: видишь трехцветный вымпел? Это наша "Мария-Габриэль".