-- В тысяча восемьсот тридцатом году, -- говорил он, -- Алжиром управлял Гуссейн-бей, представлявший собой нечто вроде короля или императора. Однажды он проснулся не в духе, и когда французский консул Деваль явился к нему с визитом, он принял его очень грубо, прямо как злая собака. Консул вынужден был ответить тем же. Бей вышел из себя, начал браниться, схватил мухоловку и хлопнул консула по носу. Деваль написал об этом своему правительству, которое отозвало его обратно во Францию. Вскоре сюда был послан замечательный корабль "Прованс" -- требовать у Гуссейна удовлетворения. Вы, может быть, думаете, что тот обрадовался случаю уладить дело? Как бы не так! Бей не принял командира и приказал стрелять из пушек по "Провансу" со всех алжирских батарей и фортов. Это было уже чересчур! Даже дикари и те не стреляют по судну, посланному в качестве парламентера! Видно, бей совсем сошел с ума. Да и немудрено, впрочем! Ему столько наговорили о его могуществе, что он считал себя непобедимым. Заблуждение его, однако, продолжалось очень недолго.
В один июньский вечер, когда бей отдыхал после ужина, на море показался парус, за ним другой, третий, десятый, сотый, так что скоро все море покрылось парусами.
-- Клянусь головой пророка, -- воскликнул бей, -- что это такое?!
-- Это, непобедимый победитель, -- отвечал ему один из офицеров, -- собаки-французы; должно быть, они собираются атаковать нас.
-- Атаковать? Нас? Атаковать Алжир?! -- бей надрывался от смеха.
Естественно, и все приближенные принялись хохотать, как сумасшедшие.
-- Только бы они не раздумали высадиться, -- хвастливо сказал, наконец, главнокомандующий бея, Ибрагим-Ага, -- а я уж их так приму, что ни одного не останется в живых.
Как раз в это время небо заволокло тучами, разразилась страшная буря, и великолепный французский флот должен был рассеяться по разным направлениям, чтобы избежать крушения. Гуссейн торжествовал и горячо благодарил пророка за то, что он избавил его от навязчивого врага, и ему даже не пришлось обнажать оружие.
Между тем наш флот спокойно соединился на Балеарских островах для ремонта. Спустя тринадцать дней он снова подошел к Алжиру, десант под начальством генерала Бурмана высадился на удобном берегу, и после ряда побед, ровно через двадцать один день, французское войско торжественно заняло столицу Алжира. К тому времени Гуссейн уже присмирел, как ягненок. Он сдался без всяких разговоров, и за это ему позволили убраться куда угодно со всем своим имуществом. Победители же нашли в Алжире такие несметные сокровища, которые вполне окупили все жертвы и военные расходы. Вот вам вкратце история завоевания Алжира. А теперь пойдем, посмотрим, не вернулась ли мадам Периссоль...
На этот раз маркитантка оказалась дома. Это была полная пожилая женщина, с весьма заметными усиками, придававшими ей несколько суровый вид.