Жан не отвечал; он уже твердо решил, что делать. Он сказал себе, что поступит так, как должен бы был поступить двумя днями раньше, вместо того чтобы послушаться поручика Шасерье.
"Теперь хоть бы мне пришлось ехать за дядей до самого Бу-Изеля, -- думал он, -- я не остановлюсь до тех пор, пока не догоню его. Денег у меня довольно, чтобы взять места в дилижанс из Батны в Бискру и заплатить за все, что мы израсходовали у вдовы Сюрло. Отчего же нам не ехать? В дилижансе мы не устанем, а опасности я не вижу. До сих пор с нами не случилось ничего особенного, а как нас пугали, как отговаривали ехать!.. Авось и на этот раз все обойдется благополучно. Сказал же мне капитан Гастальди: "Если тебе будут говорить о смерти, иди прямо на нее и посмотри ей в глаза; это лучший способ узнать, есть ли она на самом деле"".
Думая так, храбрый мальчик поблагодарил поручика за его доброту и простился с ним, не сказав, однако, что он намерен делать. Затем он пошел в контору дилижансов, которые ходили в Бискру, и взял три места на империал дилижанса, который отправлялся на другой день утром.
Глава 17
Вперед -- во что бы то ни стало!
Места на империале были взяты из экономии. С них было все отлично видно, но зато солнце грело немилосердно. По мере того как дилижанс приближался к степи, становилось все жарче. Гораздо удобнее было бы путешествовать в этих краях ночью, но дороги здесь так плохи, что это просто невозможно. На самом деле из Батны в Бискру и вовсе нет дороги; только кое-где в самых неудобных местах положены бревна, а в сущности, эта дорога -- не более чем след, оставленный проходящими караванами.
Растительности здесь почти не видно. За Аин-Тутой начинается каменистая пустыня. Затем следует извилистое ущелье, которому, кажется, нет конца. Потом дорога поднимается круто в гору и еще круче спускается в лощину, очень живописную, но не вполне безопасную.
Далее дилижанс движется по долине, перерезанной рекой Уэд-Кантара, и переезжает через пропасть по мосту, построенному еще римлянами. Вскоре дорога круто поворачивает, и перед пассажирами открывается великолепный вид, способный поразить даже самых равнодушных к красотам природы людей. Это оазис Эль-Кантара, в котором насчитывают до пятнадцати тысяч пальмовых деревьев. Маленькие Кастейра, несмотря на свой возраст, также были поражены этой чудной картиной.
За оазисом Эль-Кантара следует другой, оазис Эль-Утана. Затем дилижанс пересекает реку и выезжает на знаменитую возвышенность Сфа, с которой открывается грандиозный вид на пустыню. Никакими словами нельзя передать впечатление, которое овладевает путешественником при взгляде на эту беспредельную равнину. Его испуганному взору представляется неоглядная песчаная плоскость; лишь изредка встречаются на ней оазисы -- Бискра, Сиди-Обка, Серианка, -- пятнами чернеющие на однообразно серой поверхности пустыни. Многие сравнивают этот странный пейзаж с барсовою кожей, и такое сравнение вполне справедливо.
-- Посмотри, Жан, точно море! -- удивленно воскликнул Франсуа.