-- Ах, Боже мой, а я и не подумала! -- воскликнула вдруг мать девочки в розовом платье. -- Бедные дети приехали, верно, в дилижансе и с тех пор, конечно, ничего не ели. Вы должны умирать с голоду, бедняжки мои! Пойдемте же со мной, я вас накормлю. Не знаю только, где я вас потом уложу спать.
-- Об этом не беспокойтесь, мадам Леруа, -- сказал один из офицеров. -- Комендант ведь велел отвести у себя комнату для Кастейра, так почему бы не постелить им там? Комендант наверняка позволит, а Кастейра будет рад найти у себя родных.
-- Вы совершенно правы, Гантельи. Пожалуйста, предупредите коменданта и распорядитесь обо всем, а я пришлю к вам детей после ужина.
Сказать по правде, дети действительно едва держались на ногах, но не столько от голода, сколько от усталости. Они встали в четыре утра и с тех пор весь день ехали под палящим солнцем. Мадам Леруа накормила их великолепным ужином, но ели они как во сне, а потом не могли вспомнить, как приходили к коменданту, как добрались до комнаты, как разделись и легли. Лишь только головы мальчиков коснулись подушек, все трое тотчас уснули глубоким сном.
Утром, когда дети еще спали, за ними пришел солдат от коменданта, который хотел их увидеть до своего отъезда в Батну, где ему нужно было побывать по делу. Жан тотчас встал, разбудил братьев, и все трое пошли к коменданту. Это был сухопарый человек среднего роста, почерневший от жаркого солнца пустыни. Он принял детей с тою ворчливой резкостью, которую развивает в людях привычка повелевать:
-- Капитан Гантельи говорил мне о вас. Как я вижу, вы молодцы-ребята, все в дядюшку, нетрусливого десятка -- это я люблю. Пока он вернется, оставайтесь здесь и будьте как дома. Обедать вы будете, конечно, с нами в столовой. Ваш дядя сейчас гостит у бени-буслиманов, это дружественное нам племя; я уже распорядился послать туда двух егерей -- известить Кастейра, что вы здесь.
-- Позвольте вас спросить, господин комендант, -- сказал Жан, -- ваши люди еще не ушли?
-- Нет еще, а что?
-- Нельзя ли и нам пойти с ними?
-- Пойти с ними? Ты с ума сошел! Зачем? А если Кастейра уже уехал от бени-буслиманов, ведь не поедете же вы за ним до Бу-Изеля?