Еще в эпоху самостоятельного существования Запорожья, в новороссийских степях, в ближайшем соседстве с козаками, водворились сербы; к ним вскоре присоединились другие иностранные поселенцы. Правительство строит здесь ряд новых городов, куда целыми массами стекается отовсюду население. Одновременно с этим возникает множество новых сел, деревень, хуторов, обязанных своим происхождением владельческой и народной колонизации. Одним словом колонизация края идет теперь с лихорадочной поспешностью. Потемкин и др. деятели этого времени желают как бы наверстать то время, когда прилив населения в эти места извне был очень слаб и единственными «насельниками этого края» были запорожцы. Но отдавая должное новым колонистам, мы не должны забывать услуг той бесстрашной дружины русичей, которая в течение более 2½ столетий вела упорную борьбу за обладание степями с татарами. Она подготовила почву для быстрого заселения области во 2-й половине XVIII в., в особенности со времени покорения Крыма в 1783 году.
Присоединение Крыма к России имело громадное и решительное влияние на успешный ход колонизации черноморских степей. С устранением этого важнейшего тормоза колонизации ход и размеры её могли определиться различными естественными и историческими условиями, которые в общем должны быть названы весьма благоприятными. Теперь явилась возможность заселять и обрабатывать не только речные долины, но и чисто степные места, покрытые тучным черноземом; борьбу нужно было вести не с хищниками-татарами, а с степной природой, с теми условиями, которые препятствовали развитию земледельческой культуры. Только с присоединением к России столь желанного побережья Черного и Азовского морей, только с открытием доступа к морю, Новороссийский край, с его громадными естественными богатствами, мог получить настоящую цену. С построением портовых городов, пустынное дотоле побережье оживляется, отпускная и привозная (заграничная) торговля развивается с поразительной быстротой; вместе с тем возрастает население и промышленность. Спрос на хлеб и на др. предметы сельского хозяйства, в особенности в Одессе, в свою очередь должен был благоприятно отразиться на возрастании населения в самих степях — в увеличении там разного рода селений, в развитии земледельческой культуры и т. п.; появление новых сел и деревень благоприятно отражалось на росте городского быта и наоборот. Словом, история заселения Новороссийского края со 2-й половины XVIII в. представляет любопытнейшую и характернейшую страничку в истории России вообще и нашего юга в частности. Мы постараемся разобраться в сложной этнографии степей и представить общую характеристику колонизации с её главнейшими типическими чертами и наиболее характерными её особенностями. Уже в силу такой постановки вопроса, мы не будем гоняться за исчерпывающей полнотой содержания и новизной фактического материала.
Изучая колонизацию Новороссийского края, мы в ней различаем два главных типа или вида: 1) русскую (правительственную и народную) и 2) иноземную. Конечно, такое деление может вызвать кое какие возражения и замечания; но я его принимаю, потому что оно позволит ориентироваться в массе разнородных фактических данных и представить их в более или менее цельных исторических картинах и характеристиках. Колонизационная деятельность правительства проявилась главным образом в постройке в Новороссийском крае укрепленных линий и городов. Еще в царствование Елисаветы Петровны было образовано Ново-сербское и Славяно-сербское военные поселения с крепостями Елисаветградом, Бахмутом и Константиноградом (о них мы скажем несколько слов при обозрении иностранной колонизации). В начале царствования Екатерины II была построена так называемая Днепровская линия[74] (1770 г.), явившаяся результатом успехов русского оружия в 1-ю турецкую войну; в это время заняты были нами два порта — Азов и Таганрог, которые турки забыли укрепить; линия эта должна была отделять всю новорос. губ. вместе с запорожск. землями от татарских владений; от Днепра она шла к Азовскому морю, проходя по рр. Берде и Конским Водам и пересекая всю крымскую степь; последняя крепость её (св. Петра) находилась у самого моря близ нын. Бердянска и прикрывала небольшую бухту его; всех крепостей в этой линии было 8. Устройством этой новой линии правительство надеялось (и надежды его отчасти оправдались) обезопасить тот край, который лежал за старой украинской линией (шедшей от Днепра к Сев. Донцу в пределах нын. полт. и харьк. губ.) и отличался плодородием почвы и всяческими естественными богатствами, а между тем был очень слабо заселен. Так как крепости были основаны исключительно с военными, а не торговыми или промышленными целями, то и не имели задатков особенного развития в будущем; но под прикрытием их должны были быть заведены и мирные селения; охранять линии должны были 3 козачьи полка. Земли, захваченные новой линией, были утверждены за Россией по кучук-кайнарджинскому миру (1774 г.; она получила Керчь, Ениколь и Кинбурн со всей областью между Бугом и Днепром, т. е. юго-восточную часть новороссийских степей (а также Азов и Таганрог)[75]. Таким образом, Россия твердой ногой ступила на азовское побережье. Одному из этих городов, — Таганрогу предстояла великая будущность. Это был 1-й шаг к расширению, а вскоре последовал и 2-й.
В 1783 г. был присоединен к России Крым, а в следующем году решено было устроить новую линию крепостей, для ограждения территории, вошедшей в состав русского государства, против Польши и Турции, а именно — при впадении в Днепр р. Тясьмина, в Ольвиополе (при впадении Синюхи в Буг), при впадении Ингула в Буг (т. е. на месте нын. Николаева), Кинбурн, Херсон, Днепровскую крепость (на Збурьевском лимане) и, наконец, целый (ряд различных пунктов в Крыму (Севастополь, Перекоп и мн. др.). Благодаря этой новой линии укреплений прежние передовые пункты (крепости украинской и днепровской линий, крепость св. Елисаветы и Таганрог) потеряли свое окраинное положение и сделалось внутренними селениями, что, конечно, должно было благоприятно отразиться на дальнейшем развитии некоторых из них (например, Елисаветграда)[76]. Собственно говоря, все эти укрепления не имели важного значения в стратегическом отношении и они не представляли из себя крепостей в точном смысле этого слова и не могли бы, конечно, выдержать нападения регулярной армии; с другой стороны они не могли исполнять таких функций, какие некогда несла, напр., украинская линия: им не приходилось уже защищать границы от набегов мелких неприятельских партий, так как с завоеванием Крыма они прекратились; неудивительно, так. обр., что крепости на устье р. Тясьмина, на Збурьевском лимане, остались в проекте, и другие только на время образовали пограничную черту, которая скоро, подобно предыдущим линиям, очутилась в середине, и её место заняла так называемая днестровская линия, лежавшая еще дальше на западе.
2-ая турецкая война, как известно, предоставила в руки России очаковскую область, обнимающую зап. часть нынешней херсонской губ. между Бугом и Днестром; по установившемуся обычаю предстояло теперь оградить и ее линией пограничных укреплений; западная сторона её должна была идти по Днестру от впадения в него Ягорлыка, т. е. прямо по нын. границе херсонской губ., а южная по морскому берегу до г. Очакова. В очаковской области до присоединения её к России было 4 города (Очаков, Аджидер — ныне Овидиополь, Хаджибей — Одесса и Дубоссары), около 150 сел, населенных татарами и молдаванами и ханские слободы, заселенные беглыми малороссиянами и великоруссами—раскольниками; но в момент присоединения край опустел. Мейер полагал, что там было 120.000 населения, цифра явно преувеличенная[77]; на самом деле, как это видно из карты екатер. наместничества, составленной не ранее 1790 г., там было 19.547 д. муж. пола[78]. Первые меры, принятые правительством для заселения новоприобретенной от Турции очаковской области, были следующие. Екатерина II поручила губернатору Каховскому: прежде всего обозреть страну, разделить ее на уезды, назначить места под города и представить обо всем этом план; во 2-х, отводить землю как под казенные слободы, так и для помещиков, но не свыше той нормы, которая установлена была для екатер. губ. с обязательством заселить эти земли; в 3-х, следить за тем, чтоб казенные селения не смешивались с помещичьими; в 4-х, принять меры для поселения арнаутов; в 5-х, оказать особенное преимущество в получении земель молдавским боярам; это были, так сказать, обычные средства Екатерины II и её сотрудников[79].
Для приведения в исполнение этих предначертаний была учреждена уже но смерти Потемкина, в 1792 г., экспедиция строения южных крепостей, во главе которой поставлен екатер. губ. Каховский[80]; новые крепости велено было строить — 1) на Днестре против Бендер (нын. Тирасполь), 2) на Днестровском лимане (нын. Овидиополь), 3) у Хаджибейского замка (нын. Одесса), на развалинах Очакова на линии, идущей в лиман. Военное значение этих пунктов было невелико (исключая Очакова). В этой новой русской области важнее всего была её южная полоса, прилегавшая к Черному морю. Здесь-то на месте турецкой кр. Хаджибей был основан город, которому суждено было занято 1-е место между всеми городами Новороссийского края. С постройкой днестровской линии явилась возможность сосредоточить свои заботы исключительно на мирных культурных задачах.
Устраивая новые крепости в Новороссийском крае, правительство должно было позаботиться о контингентах на случай военных действий. Для этой цели оно пользовалось разнообразными в этнографическом отношении элементами — русскими (великороссиянами и малороссиянами) и иностранцами; и те, и другие обыкновенно представляли из себя в крае военно-земледельческое население; таковы были козачьи полки, расположенные по крепостям днепровской линии, потомки запорожцев — черноморское козачье войско, выходцы сербы, образовавшие гусарские полки и другие иностранные колонисты.
Делая общую оценку оборонительных мер, принятых правительством в Новорос. крае, мы приходим к заключению, что в начале второй половины XVIII в. они были еще довольно значительны, но потом мало помалу ослаблялись, делаясь все менее необходимыми; в особенности это нужно сказать о том периоде, который начался с присоединения Крыма к России; тогда исчезла необходимость мелкой оборонительной партизанской войны с татарами; исчезла опасность постоянного нападения, которая угрожала оседлому земледельческому населению. Правда, и после 1783 г. наступило еще время, когда Новороссийский край превратился в какой-то военный лагерь; но это вызвано было 2-й турецкой войной, потребовавшей напряжения всех военных сил области; по окончании же войны, в царствование Павла Петровича и Александра I-го главная забота была направлена к развитию мирных культурных занятий под прикрытием русского войска и флота. Но первые зачатки этой мирной, культурной так сказать, колонизация начались гораздо раньше, одновременно с чисто военной; с течением времени первая все более и более возрастала на счет последней, пока не сделалась господствующей. Не касаясь первых шагов её, имеющих место в царствование Елизаветы Петровны и начале царствования Екатерины II, мы только остановимся на некоторых более выдающихся фактах, относящихся ко времени кн. Г.А. Потемкина, который был назначен управителем Новорос. края в 1774 г. и оставался в этой должности до самой смерти своей в 1791 г. При нем и по его инициативе были построены все военные укрепленные линии, кроме последней днестровской. Он заботился, как мы увидим дальше, об иностранной и народно-владельческой колонизации; но главная его заслуга состоит в постройке новых городов, первое место среди которых занимают Херсон, Екатеринослав и Николаев. Это были уже не только крепости, но и города в настоящем смысле этого слова. Таким образом, мы обращаемся теперь к характеристике правительственного градостроения, которое нужно признать второй формой колонизационной деятельности правительства. Излагая важнейшие факты, относящиеся к этому делу, мы будем, помнить, что они должны нам дать материал для определения заслуг в этом деле самого Потемкина и его главнейших сотрудников.
Первый город, построенный по инициативе кн. Потемкина, был Херсон; указ императрицы об его постройке относится к 1778 г. и был вызван желанием иметь новую гавань и верфь поближе к Черному морю, так как прежние, напр. таганрогская, представляли значительные неудобства по своему мелководию. Еще в 1775 г. последовало повеление об устройстве гавани и верфи на Днепровском лимане при урочищах Глубокой Пристани и Александр-Шанце, но приведено в исполнение оно не было целых три года, так как затруднялись выбором места. В 1778 г. императрица снова повелевает окончательно выбрать место для гавани и верфи на Днепре и назвать его Херсоном. Потемкин выбрал Александр-Шанц. Производство работ было поручено потомку известного негра и крестника Петра В. Ганнибалу. В его распоряжение было дано 12 рот мастеров. Под будущий город было отведено значительное количество земли. В крепость его прислано 220 орудий. Высшее руководительство и главное начальство в этом деле было поручено кн. Потемкину[81] · Императрица в это время ведет постоянную переписку с Потемкиным о новостроющемся городе. «Спасибо, голубчик, и весьма спасибо за расторопное распоряжение о Херсоне; коменданство же смело изволь обещать Соколову; верфи же хотя на три корабля чаю довольно будет»... «Спасибо и премного спасибо, писала ему императрица в другом письме, за прилагаемое попечение о Херсоне, а лесу сейчас прикажу Кашкину тебе дать голубчику на строение»... «Батя, что касается до Херсона, читаем мы в третьем письме, то мне все равно, где б не стоял, лишь бы остановки у работ не было»[82].
Биограф Потемкина Самойлов о постройке Херсона сообщает нам такие подробности: первоначально был отправлен, по его словам, для приискания места под будущий город контр-адмирал Шубин; но Потемкин донес императрице, что выбранное им место ничем не защищено от Очакова. Императрица согласилась с представлением Потемкина и велела построить город в 35 вер. от днепровского устья. Город строился под непосредственным руководством Потемкина, который хотел сделать его столь же цветущим и знаменитым, как древний Херсонес таврический; он рассчитывал устроить в нем все то, что Петр В. в Петербурге, несмотря на его зыбкий болотистый грунт (адмиралтейство, карантин, пакгауз). Постройка не представляла никаких затруднений: каменоломня была почти в самом городе, по Днепру привозили лес, железо и все необходимые материалы. Лежащие в окружности города земли он раздавал для устройства загородных домов, садов и т. н. Через два года в Херсон уже приходили корабли с грузом под русским флагом. Со всех сторон устремлялись сюда промышленные люди. Иностранцы завели в нем коммерческие дома и конторы: французские торговые фирмы (барона Антуана и др.), а также польская (Заблоцкого), константинопольская (Фродинга), австрийская (Фабри), русская (купца Маслянникова)[83]. Очень важную роль в расширении торговых сношений г. Херсона с Францией играл барон Антуан; в последнее время напечатана любопытная переписка его с известным гр. Сегюром: в одном письме он, между прочим, писал: «стремление наше приобретать русские естественные произведения, удвоит производство их, а изобилие последних быстро повлияет на увеличение народонаселения, которое служит настоящим мерилом благосостояния государств[84] ». Русский зерновой хлеб он отправлял в Корсику, в различные порты Прованса, в Ниццу, Геную и, наконец, Барселону[85]. Тот же барон Антуан составил любопытный историч. очерк торговых и морских отношений портов Черного и Средиземного морей; на основании его г. К. Юрченко написал ист.-статистический очерк торговли г. Херсона[86]. Как видно из этого очерка, Антуан ездил в Петербург и ходатайствовал о целом ряде льгот для основываемой им французской компании в Херсоне и вообще для иностранных купцов; некоторые его просьбы были уважены (основание банковой конторы, свободный вывоз хлеба и леса и т. п.). Отправившись в Польшу, Антуан предложил польский товар отправлять не через Данциг и Кенигсберг, а по Днепру к Аккерману и по Бугу — к Очакову. Потом ему была оказана помощь французским правительством. 1-й его корабль прибыл из Херсона в 1784 году с грузом конопли, пшеницы, чаю, льняного и конопляного семени: он прислал туда солильщиков, бочара, свечного мастера и строителя плотов. Многие марсельские и херсонские купцы стали конкурировать с Антуаном в торговле с южной Россией и Польшей через Черное море: в течение года прибыло 20 судов из Херсона в Марсель и 15 из Марселя в Херсон. Торговля велась со Смирной, Ливорно, Мессиной, Марселем и Александрией. Энергичным сотрудником Потемкина был известный Фалеев. Простой кременчугский купец, но энергичный, предприимчивый, он не удовлетворился своей прежней скромной деятельностью и решился выйти на более широкое и плодотворное поприще. Он предложил Потемкину на собственные средства очистить днепровское русло у порогов, чтобы сделать удобным речной путь из внутренних областей государства к Херсону. Цель не была достигнута, но, по словам Самойлова, уже в 1783 г. прошли прямо в Херсон из Брянска барки с железом и чугуном; также благополучно проходили суда с провиантом; за это Фалеев получил золотую медаль и диплом на дворянское достоинство[87].