Пишчевич чистосердечно говорит о себе, что только нужда научила его хозяйничать[214]. И нужно думать, что таких, как он, было не мало; не забудем, что он, в качестве офицера, находился в привилегированном состоянии; каково же было положение простых рядовых солдат? Нет никакого сомнения в том, что они пришли в Россию без всяких средств, и понятно, как трудно было им в одно и то же время и обзаводиться хозяйством на новом месте, и исполнять воинскую службу.

Делая общую оценку сербской колонизации, мы должны сознаться, что она не оправдала тех надежд, которые на нее возлагали. Императрица Екатерина II-я в своем указе 18 июня 1763 г. официально засвидетельствовала о неудовлетворительном состоянии Новосербии, заселенной Хорватом[215]; успеху дела немало вредил неспокойный характер этого последнего; он постоянно ссорился и с другими выходцами, и с духовенством[216]. В течение 10 лет (с 1752 по 1762 г.) было истрачено на сербскую колонизацию до 700.000 р.[217] (по нынешнему курсу более 2.500.000 р.). Настоящих сербов при том у Хорвата, Шевича и Депрерадовича было немного; видное место среди поселенцев Новосербии и Славяносербии занимали молдаване, болгары и т. п. Этим можно объяснить быстрое обрусение или, правильнее говоря, омалорусиванье этих славянских выходцев. Академик Гюльденштедт говорит, что волохи и молдаване, обитавшие в пределах Новосербии, по образу жизни совсем подходят к малороссам: у них такие же жилища, такая же одежда, как у малороссиян; для работ земледельческих употребляют не лошадей, а быков, не сохи, а плуги[218]. Из описания елисаветградской провинции, составленного тем же Гюльденштедтом, видно, что состав населения её в 1773—1774 г. был самый разнообразный: греки, сербы, болгары, молдаване и волохи, малороссияне—гетманцы и запорожцы, великоруссы—раскольники и православные, выходцы из Польши и беглые из центральной России; солдаты и т. п.; в одном и том же селении жили представители различных народностей. Значительная часть селений, бывших в его время шанцами и ротами, возникла еще до образования Новосербии и была обязана своим происхождением малорусской колонизации; такова была кр. Табурище, шанц Крылов (Новогеоргиевск), Нестеровка, монастырь Уховка, шанц Новомиргородский (прежде Трейсачи) — важнейшее после Елисаветграда поселение; Петроостровский и Архангелогородский шанцы и др. Большая часть этих пунктов в это время представляла из себя еще военные поселения; 1.421.000 дес. земли было разделено на 70 округов, из коих 52 предназначено для военных селений, 2 для городов и 16 для иностранных колонистов, русских выходцев из Польши и старых обитателей края; каждый округ делится на 25 жребиев, каждый жребий на 24 участка, а каждый участок содержал от 26 до 30 дес. земли. Греки и раскольники дали толчок к развитию в некоторых местах торговой, промышленной и ремесленной деятельности (например, в Елисаветграде, где была греческая община, а раскольники составляли ½ всех жителей)[219]. После всего сказанного нам сделалось ясно, что Новосербия была только отчасти заселена сербами, которые, очутившись среди других родственных народностей, быстро потеряли свою национальность; этому, конечно, больше всего способствовали браки: большая часть этих выходцев являлась без семейств и женилась на малороссиянках; тоже самое нужно сказать и относительно Славяносербии.

С воцарением имп. Екатерины II-й открывается новая эра в истории иностранной колонизации Новороссийского края. Она издала два манифеста в 1762 и 1763 гг., из которых первый отличался слишком общим характером и потому практических результатов не имел[220]; это побудило императрицу издать 2-й манифест, в котором заключаются уже совершенно определенные обещания разных льгот и преимуществ. «Мы, ведая пространство земель нашей империи, так начинает свой манифест императрица, между прочим усматриваем наивыгоднейших к населению и обитанию рода человеческого полезнейших мест, до сего еще праздно остающихся, не малое число, из которых многие в недрах своих скрывают неисчерпаемое богатство разных металлов; а как лесов, рек, озер и к коммерции подлежащих морей довольно, то и к размножению многих мануфактур, фабрик и прочих заводов способность великая». Таким образом, государыня призывала иностранцев главным образом для развития наших промыслов и торговли. Важнейшие льготы, предоставленные новым поселенцам, были следующие: деньги на путевые расходы они могли получать от русских резидентов за границей и затем селиться в России или в городах, или отдельными колониями; им предоставлялась свобода вероисповедания; они освобождались на известное число лет от всех податей и повинностей (поселившиеся колониями на 30 лет); им отводились на пол-года даровые квартиры; выдавалась беспроцентная ссуда с погашением её через 10 лет в течение З-х лет; поселившимся колониями предоставлялась собственная юрисдикция; все могли беспошлинно ввезти с собою имущество и на 300 р. товаров; все освобождались от военной и гражданской службы, а если бы кто пожелал поступить в солдаты, то сверх обычного жалованья, должен был получить 30 руб.; если бы кто нибудь завел такую фабрику, которой раньше не было в России, то мог в течение 10 лет продавать беспошлинно производимые им товары; в колониях могли быть заведены беспошлинные ярмарки и торги; этими льготами могли пользоваться в продолжение льготного периода и дети иностранцев в случае смерти их отцов; если кто пожелает, то может вернуться назад, отдавши казне 1/5 или 1/10 своего имущества; земли под поселение указывались в тобольской, астрах., оренбур. и белгородской губ.[221]. Манифест этот, как показывают дальнейшие факты, имел важное практическое значение: хотя в нем ничего не говорится собственно о Новороссии, но на основании его селились иностранцы и там вплоть до воцарения имп. Александра I-го. В тот же день, когда издан был этот указ, учреждена была и канцелярия опекунства иностранцев[222], которой дана была особая инструкция[223].

В царствование императора Павла Петровича (в 1800 г.) была издана новая инструкция конторе опекунства иностранных поселенцев, составленная экспедицией государственного хозяйства; в ней определяются обязанности конторы по части администрации. Она была вызвана обстоятельной ревизией колоний, произведенной известным Контениусом; он констатировал разные непорядки и упущения, привел в порядок запутанные счеты и представил исторический очерк немецкой колонизации в Новороссии, которым мы впоследствии и воспользуемся. С воцарением императора Александра I-го иностранная колонизация в пределах Новороссийского края начинает вестись на иных условиях. Уже в указе 1802 г. на имя новороссийского военного губернатора (о водворении иностранцев) делаются облегчения для поступления их в земледельцы[224]. Но с полной определенностью взгляды и намерения правительства и выразились в манифесте от 20 февр. 1804 г.[225] По манифесту 1763 г. говорится там, принимали всех иностранцев без разбора и потому вышло много плохих и бедных хозяев; да и теперь среди выходцев не мало ненужных ремесленников, дряхлых, больных, слабых и одиноких. Екатерина II-я решилась на вызов иностранцев ввиду заселения пустых земель. Но теперь, вследствие размножения населения в центральных губерниях, необходимо уже приберечь земли на юге и для своих подданных, так как пустых пространств там осталось уже немного; поэтому следует принимать только таких иностранцев, которые по своим занятиям могут служить хорошим примером для крестьян; для них нужно отвести особые земли — казенные или купленные у помещиков; это должны быть семейные и зажиточные хозяева, занимающиеся земледелием, разведением винограда или шелковичных червей, скотоводством и сельскими ремеслами (сапожничеством, кузнечным делом, ткачеством, портняжеством и т. п.); других ремесленников не принимать, исключая небольшого числа тех, которые понадобятся в города. Ввиду этого не следует вызывать колонистов посредством подговоров или посылки особых эмиссаров; желающие добровольно переселиться должны являться к резидентам и представлять им свидетельства от магистратов о своем хорошем поведении; переселять нужно сразу по 20, 30 семейств, но из Германии не следовало выводить в течение года более 200 семейств, потому что только такое число можно было хорошо устроить на месте; ссуд резиденты не должны были выдавать, а только нанять подводы; желавшие переселиться обязаны были представить наличными деньгами или в товарах капитал в 300 гульденов, так как замечено, что устройство недостаточных колонистов идет медленно и неудовлетворительно; всякий мог ввезти с собою на 300 р. товаров (сверх имущества). Выходцам предоставлялись следующие права: свобода вероисповедания, освобождение на 10 лет от всех податей и повинностей; по прошествии же этого времени они должны уплачивать в первые 10 лет от 15 до 20 коп. за десятину, а потом столько, сколько казенные поселяне; по истечении льготного периода они обязаны будут нести те же повинности, что и русские подданные, исключая постойной повинности, военной и гражданской службы, от которых они освобождались навсегда; уплата ссуды ими рассрочивалась на 10 лет; всем колонистам отводится безденежно по 60 десятин земли на семью; со времени прибытия их в Россию до водворения на месте им выдавались кормовые деньги, а от водворения до первой жатвы беспроцентная ссуда; на постройку дома, покупку скота и вообще на хозяйственное обзаведение каждый получал по 300 р. ссуды, а иногда и более того; всякий мог заниматься промыслами, торговлей и ремеслами, записываться в цехи и гильдии; если кто захотел бы вернуться назад на родину, то обязан возвратить ссуду и 3-х годичную подать.

И вот на этих основаниях предложено было поселить иностранцев в разных местах Новороссии и в Крыму. Прежде всего решили отводить им земли вблизи гаваней и портов, чтобы они имели возможность сбывать свои продукты за границу; земледельцев хотели селить на р. Молочных Водах по соседству с меноннитами, меноннитов здесь же и на бывших ногайских землях, болгар возле болгарских колоний, ремесленников — в городах[226].

На основании этих манифестов и совершалась иностранная колонизация в Новороссии в царствование Екатерины II-й, Павла Петровича и Александра I-го. Мы обратимся теперь к фактическому обозрению этой колонизации и укажем главнейшие виды её. Наиболее древней иностранною колонизацией оказывается, как мы уже знаем, сербская или, вообще говоря, славянская. В царствование Екатерины II-й получило широкое развитие болгарское колонизационное движение. Под влиянием манифестов 1762 и 1763 г. явилось в Россию в 1764—1769 г. довольно значительное число болгар; в 1773 г. одна партия их поселилась близ Ольвиополя на р. Синюхе, а другие направились в новые города — Тирасполь, Новые Дубоссары, Григориополь и Одессу; в начале XIX в. их переселилось еще больше; в 1821 г. их было в херсонской губ. 5.863 д. об. п., в таврической[227] 2.712 (но больше всего в Бессарабии). Болгарские колонии имели важное влияние на развитие местной земледельческой культуры[228]. К славянским колонистам нужно причислить и поляков; некоторые из них поселились с торговыми целями в новых городах — Херсоне, Одессе, другие были завербованы в бугский козачий и гусарские полки; наконец, польские магнаты, получив от русского правительства большие поземельные участки в Новороссии, переводили туда из Польши крепостных крестьян; но вообще говоря, число польских выходцев было не велико[229].

Едва ли не самое важное место в истории иностранной колонизации[230] принадлежит немцам, а среди них выделяются менонниты, придерживающиеся анабаптистского учения. Они выехали из Пруссии (из окрестностей Данцига) в начале 1789 г. в числе 228 сем. и заключили через своих депутатов специальный договор с правительством. На основании этого договора они получили следующие привилегии: свободу вероисповедания, 10-ти летнюю льготу от всяких податей, освобождение от подвод, работ, постоев и воинской службы, подводы до места назначения, известную сумму на путевые расходы, кормовые деньги и ссуду в размере 500 р. на семью, семена для посева, право заводить фабрики, заниматься торговлей, вступать в гильдии и цехи, по 65 дес. земли с обязательством уплачивать за нее по истечении льготного периода по 15 коп. за десятину и, наконец, лес на постройки. Земли им были отведены в нын. екатерин. губ. на правом берегу Днепра с островом Хортицей, где они основали 8 деревень; с 1793 по 1796 г. 118 других семейств поселилось на тех же условиях частью среди прежних выходцев, а частью на новых местах (Шенвиз в Павлоград. уезде, Кронсгартен в новомосковском уезде). Но несмотря на эти льготы, положение меноннитов на первых порах было очень затруднительное, главным образом вследствие особенностей климата и почвы новой местности. Сомневались даже в благополучном исходе начатого дела. Вот что говорил в своем отчете Контениус: «меноннисты почти все вообще в домашней жизни порядочны и опрятны, в нравственной трезвы и честны, а в домоводстве прилежны и старательны; но живущие в Хортицах за всем трудолюбием своим едва ли могут прийти когда либо в хорошее состояние. Кряж сего урочища состоит по большей части в высоких местах, на коих по сухости земли, по недостатку влажности и по бездождию, травы выгорают, хлеб растет худо и часто пахарь обрабатывает и засевает поле напрасно, так что от земледелия не только не получает никаких выгод, но весьма редкий может продовольствоваться собственным хлебом целый год; одно скотоводство приносит им некоторую пользу; сею частью сельского хозяйства они весьма занимаются, приводя с собою достаточное число иностранной породы лошадей и рогатого скота, но по недостатку в пастьбах и сена не могут и оного распространить по своему желанию и обычаю, лишаясь при том в жестокие зимы и знатной части того, что в состоянии ныне держать». К этому присоединялись еще теснота помещений и медленное поступление казенной субсидии. Ввиду всего этого Контениус предложил предоставить меноннитам следующие еще льготы: переселить часть их из Хортицы в другое место; увеличить на 5 или 10 лет срок льготного периода; не требовать с них возврата денег, издержанных на путевые расходы; взыскиваемую с них ссуду употреблять на нужды же новороссийской колонизации. Это предложение было принято. Таким образом, менонниты получили совершенно исключительные привилегии. Правительство сделало для них все, чего они только желали: их переселение в Россию было обставлено всеми удобствами; они получили такие льготы, о которых не могли и мечтать русские переселенцы — эти обиженные представители господствующей народности. Им не приходилось уже вести борьбы с татарами; они могли спокойно предаться исключительно мирным занятиям — земледелию, скотоводству и т. н. Но несмотря на все эти благоприятные условия, менонниты на первых порах не могли достигнуть прочного материального благосостояния. Причина этого коренилась в естественных условиях и особенностях местности — гл. образом в климате Новороссийского края. Кроме меноннитов в Россию переселялись и другие немецкие выходцы; таковы были иозефстальские колонисты, ямбургские и данцигские; первые основали отдельную колонию Иозефсталь и получили прекрасные земли и пастбища; но так как большая часть их на родине у себя занималась ремеслами, а не земледелием, то и здесь они устроились очень плохо и нуждались в новых льготах; им прибавили земли, увеличили число льготных лет, ремесленников переселили в города и т. п. Переселенцы из Данцига также устроились очень плохо; из 910 д. их обоего пола Контениус нашел в разных местах только 208; остальные или поумирали, или разбрелись неизвестно куда; в Херсоне только 3 семейства имели собственные дома, другие жили у хозяев—ремесленников или снискивали себе пропитание поденною работою, иные же вовсе не имели правильных заработков и жили в большой бедности; 21 семейство (из 41 души) основали колонию в елисаветградском уезде, но собирали достаточное количество хлеба только в дождливые лета, а во время засух не получали и семян; умирало у них более, чем рождалось. Всем им возврат ссуды был отсрочен на 30 лет; они освобождались от всяких казенных податей и переселялись в другое место; ремесленники из колоний исключались. Не лучше устроились и ямбургские колонисты, пришедшие в Россию в 1793 г. в количестве 273 душ обоего пола; сначала их расселили среди жителей Старых Койдаков, но там они испытывали большие недостатки; тогда их переселили на новое место, но и там их положение не улучшилось; земледелием занимались не все. И им была дана отсрочка в возврате ссуды.

К германской народности нужно причислять и шведских колонистов; это были частью крестьяне, а частью военно-пленные; первые были переведены в 1787 г. с острова Дого в числе 904 д. и основали в херсонском уезде «Шведскую колонию», в которой при Контениусе оказалось только 148 д. (22 семейства); остальные умерли от перемены климата, плохой пищи и др. недостатков. В 1790 г. было прислано 31 пленных шведов, из коих осталось 9 чел. К земледелию шведы оказались весьма рачительными; но им очень вредили засухи и суслики; кроме земледелия, они занимались скотоводством и рыболовством. Им также, по представлению Контениуса, были сделаны значительные облегчения: с них решились не брать подушного оклада, а ссуду взыскивать только за наличное число[231].

Благодаря сильной поддержке русского правительства, немецкие колонии успели укрепиться на новой и не всегда для них благоприятной почве. В 1845 г. всех немецких поселенцев в Новороссии было 95.700 д. обоего пола[232]. Самой удачной нужно признать колонизацию меноннитов, так как их колонии находились в самом цветущем состоянии. Важную роль в этом деле играли два обстоятельства: 1-е, что они были образцовыми сельскими хозяевами и у себя дома на родине, 2-е, что переселились только зажиточные семейные люди с имуществом и даже скотом.

Такова судьба германских поселений в Новороссии. Что же касается романской колонизации, то она была ничтожна: одно селение швейцарцев на Днестровском лимане, горсть итальянцев, несколько французских коммерсантов (вроде, например, Антуана или Рувье) — вот и все! План дюка де-Ришелье об основании военных поселений из французских эмигрантов, как известно, не осуществился[233].