Въ Ростовѣ, благодаря дѣятельности Сергѣя Пешекерова, который, судя по всему, что я узналъ о немъ, былъ несомнѣнно человѣкомъ высокаго нравственнаго и умственнаго уровня, создалась въ 82--83 г. очень солидная группа, которая особенное вниманіе обратила на пропаганду среди рабочихъ. Вообще въ Ростовѣ еще со времени "Земли и Воли", и даже раньше, не прекращались дѣятельныя сношенія съ рабочими, и изъ ихъ среды вышли такія крупныя революціонныя личности, какъ Антоновъ, Панкратовъ и Корнеевичъ (Мартыновъ). Но послѣ ареста и ссылки Пешекерова (въ декабрѣ 1883 г. былъ сосланъ въ Сибирь и умеръ по возвращеніи изъ ссылки, дѣла группы пошли плохо, особенно наверху. Когда я пріѣхалъ въ Ростовъ, тамошняя центральная группа состояла изъ учителя гимназіи М., бывшаго студента Я. и С., который однако жилъ въ Таганрогѣ. Съ первыхъ же шаговъ я услышалъ отъ младшихъ революціонеровъ жалобы на раздоры между М. и Я, и на отсутствіе руководства, при чемъ нѣкоторые изъ молодежи защищали немного Я., другіе относились къ нему дурно, но всѣ въ одинъ голосъ были противъ М. Чтобы разобраться немного въ этой путаницѣ, я постарался узнать нѣсколько ближе членовъ центральной группы. Къ своему удивленію, я увидѣлъ, что одинъ только я могъ сойти за своего человѣка; остальные двое оказались людьми, совершенно посторонними дѣлу революціи. Я, бывшій студентъ Петербургскаго университета, проведшій года три въ ссылкѣ въ Пинегѣ и жившій потомъ подъ негласнымъ надзоромъ въ Ростовѣ, былъ типичнымъ студентомъ прежнихъ временъ. Человѣкъ добродушный, онъ понималъ красоту революціонной борьбы и не прочь былъ играть роль въ послѣдней, но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ видѣлъ извѣстный героизмъ въ какой-нибудь гомерической попойкѣ,
Такой господинъ могъ быть только вреденъ въ организаціи, и сославшись на его раздоры съ М., я указалъ ему на необходимость его отъѣзда. Я ждалъ сопротивленія съ его стороны, но онъ принять мое указаніе все съ тѣмъ же добродушіемъ и сказалъ, что переѣдетъ въ Екатеринославъ, гдѣ у него есть хорошіе знакомые, и попросилъ только нѣсколько денегъ на дорогу. Куя желѣзо, пока оно было горячо. я тугъ же передалъ ему деньги, и онъ на другой день уѣхалъ въ Екатеринославъ.
Въ М. я увидѣлъ не совсѣмъ нормальнаго человѣка, который твердо зналъ либеральный катехизисъ и умѣлъ при случаѣ даже пользоваться имъ вполнѣ, но революціоннаго движенія абсолютно не понималъ и даже не интересовался его смысломъ. Единственное, что его занимало, это была внѣшняя обстановка, игра въ революцію, Конспираторъ онъ былъ ужасный; на свиданія всегда приходилъ запыхавшись и объявляя, что онъ два часа колесилъ по городу, чтобы избавиться отъ тучи шпіоновъ, которые слѣдили за нимъ, Съ молодыми революціонерами онъ держалъ себя очень важно. Неспособный дать хоть сколько нибудь дѣльный совѣтъ или указаніе, онъ требовалъ у нихъ самаго подробнаго отчета во всѣхъ дѣлахъ, что ихъ особенно раздражало. Для меня было ясно, что для организаціи М., совершенно лишній, а потому вредный балластъ. На мое предложеніе отстраниться на время отъ дѣлъ, онъ сначала отвѣтить очень свысока; онъ не признавалъ за пріѣзжими нелегальными, неизвѣстно откуда взявшимися, право отстранять отъ дѣла членовъ мѣстныхъ группъ. Я очень спокойно возразилъ ему, что о какомъ бы то ни было правѣ и здѣсь и рѣчи нѣтъ. Положеніе таково, что мѣстные революціонеры не желаютъ съ нимъ работать, и выходъ изъ этого положенія только одинъ: устраниться на время. Тогда М., съ характерной для не совсѣмъ нормальныхъ людей подвижностью перемѣнилъ курсъ мыслей и сталъ говорить, что онъ очень усталъ, и что ему очень полезно будетъ отдохнуть и заняться сочиненіемъ, планъ котораго у него давно намѣченъ. На томъ и рѣшили.
Покончивши съ Я. и М., я сталъ обсуждать съ С. положеніе дѣлъ, съ цѣлью привести въ извѣстность всѣ имѣющіяся связи. У меня къ этому времени почти созрѣло рѣшеніе поставить типографію въ Ростовѣ. Но тутъ для меня обнаружился совершенно неожиданный и поразительный фактъ. Когда однажды разговоръ у меня съ С. принялъ теоретическій оборотъ, онъ заявилъ мнѣ, что, собственно говоря, онъ не народоволецъ и даже не революціонеръ. На мой вопросъ, зачѣмъ онъ принимаетъ участіе въ революціонныхъ дѣлахъ, онъ отвѣтилъ, что его интересуетъ борьба, что борьба -- жизнь и т. д. Я ушамъ своимъ не вѣрилъ. Такого типа людей я еще не встрѣчалъ въ своей жизни. Выразивъ сомнѣніе въ томъ, что при отсутствіи идейной подкладки его интересъ къ борьбѣ продержится долго, я спросилъ его, каково ему будетъ расплачиваться за удовольствіе, которое онъ себѣ доставляетъ теперь. Мой вопросъ его смутилъ и онъ сказалъ, что и самъ теперь видитъ, насколько былъ легкомысленъ! Дальше онъ заявилъ, что какой то его дядя предложилъ ему мѣсто въ таможню и что онъ теперь приметъ его. Кончилось тѣмъ, что и ему я далъ денегъ на дорогу.
Безъ преувеличенія могу сказать, что за нѣсколько дней моего пребыванія въ Ростовѣ я пережилъ больше нравственныхъ страданій, чѣмъ за всю свою предшествовавшую дѣятельность; я чувствовалъ, что дѣло, которому я отдалъ себя, расползается, и что я теряю почву подъ ногами. Но это настроеніе продолжалось очень недолго, потому что въ молодыхъ ростовскихъ революціонерахъ я нашелъ горячихъ и преданныхъ идеѣ людей, на которыхъ душа радовалась.
Кружокъ молодыхъ, на которыхъ лежала цѣликомъ вся мѣстная революціонная работа, состоялъ человѣкъ изъ восьми, изъ которыхъ наиболѣе выдающимся былъ безспорно младшій П--въ. Онъ соединялъ въ себѣ большую твердость и энергію съ рѣдкой нравственной чистотой и дѣтской искренностью и пользовался большимъ вліяніемъ среди товарищей. Кромѣ П--ва членами кружка были Ч--въ, П--въ, Остроумовъ. Ш--въ и еще два -- три человѣка. Къ этому же кружку принадлежалъ бывшій студентъ Технологическаго Института К., который въ то время былъ въ Петербургѣ.
Большая часть членовъ кружка занималась съ рабочими. Старшій братъ Остроумова былъ машинистомъ на Ростово-Владикавказской желѣзной дорогѣ, и черезъ него имѣлись очень большія связи въ желѣзнодорожныхъ мастерскихъ. Я помню, что мы нѣсколько разъ подъ предлогомъ именинъ или крестинъ собирались у Остроумова и встрѣчались у него съ наиболѣе выдающимися рабочими, Угнетало очень ростовцевъ, что они не имѣли опредѣленнаго плана для занятій съ рабочими. Разсужденіями по "Хитрой Механикѣ" рабочіе не удовлетворялись и требовали болѣе серьезной пищи. Когда работавшіе среди рабочихъ стали жаловаться мнѣ на отсутствіе литературы съ одной стороны и плана для систематической пропаганды съ другой стороны, я изложилъ имъ планъ, по которому я работалъ въ Кіевѣ и который легъ въ основу "Царь -- Голода", Повторилась та же исторія, что въ Казани: я провелъ съ ними рядъ вечеровъ въ бесѣдахъ о томъ, какъ слѣдуетъ вести работу среди рабочихъ, Я и теперь съ удовольствіемъ вспоминаю сознаніе того духовнаго общенія, которое установилось между ростовской молодежью и мною. Чтобы сплотить всѣ лучшія революціонныя силы Ростова, я предложилъ П--ву и его ближайшимъ товарищамъ съорганизоваться въ центральную группу по общему плану партіи, на что, конечно, они съ удовольствіемъ согласились.
Кружокъ П--ва имѣлъ обширныя и цѣнныя связи не только въ Ростовѣ, но и въ Новочеркаскѣ, Таганрогѣ, Ейскѣ, Екатеринодарѣ, Ставрополѣ-Кавказскомъ и въ другихъ мѣстахъ. Въ Ростовѣ большинство связей было среди людей, имѣвшихъ опредѣленное положеніе. Были банковскіе чиновники, желѣзнодорожные служащіе, чиновники городской управы, былъ даже директоръ отдѣленія фирмы Зингеръ и Ко въ Нахичевани. Особенно цѣнныя связи имѣлись черезъ посредство Я--ва и Ч--ва среди армянъ Нахичевани,-- цѣнныя потому, что стояли внѣ всякихъ подозрѣній. Вообще большинство ростовскихъ революціонеровъ были совершенно чисты, и жандармы не имѣли ни малѣйшаго представленія о той работѣ, которая шла подъ поверхностью торгово-промышленной жизни Ростова. Всѣ эти обстоятельства показались мнѣ въ высшей степени благопріятными для постановки типографіи въ Ростовѣ и, когда я открылъ свой планъ П--ву, онъ пришелъ въ восторгъ и сталъ ручаться за успѣхъ.
Въ концѣ января пріѣхалъ изъ Харькова Клько и разсказалъ объ убійствѣ предателя Шкрябы,-- убійствѣ, которое по его словамъ совершилъ нелегальный Антоновъ на одной изъ площадей Харькова. Елько сообщилъ мнѣ также, что Сергѣй Ивановъ долженъ вскорѣ пріѣхать въ Ростовъ для свиданія со мной, и сталъ убѣждать меня поѣхать въ Петербургъ для того, чтобы выяснить положеніе, въ которомъ находилась партія послѣ дегаевскаго предательства. Забылъ сказать, что, когда я пріѣхалъ въ Харьковъ, мнѣ былъ переданъ пароль и явка для центра. Въ виду того, что предстояла возможность устроить съ нѣкоторыми шансами на успѣхъ типографію въ Ростовѣ для напечатанія 10-го номера Народной Воли, мнѣ, само собой разумѣется, предстояло войти въ сношенія съ центромъ по этому поводу. Но раньше, чѣмъ поѣхать въ Петербургъ, мнѣ необходимо было столковаться съ Сергѣемъ Ивановымъ, который, какъ я зналъ, былъ дѣятельнымъ членомъ партіи еще при Фигнеръ.
Въ началѣ февраля пріѣхалъ Сергѣй Ивановъ и съ перваго же взгляда очень понравился мнѣ. Это быль стройный молодой человѣкъ лѣтъ 27, съ правильными чертами лица, вьющимися каштановыми волосами и такой же бородкой и добрыми голубыми глазами, которые однако выражали большую рѣшимость. Уже въ первое наше свиданіе я имѣлъ случай убѣдиться, что добрые глаза Иванова могутъ смотрѣть очень твердо и даже грозно. Мы только успѣли разговориться, какъ услышали въ передней громкій голосъ хозяина, который вразумительно говорилъ: "здѣсь такого нѣтъ!"