Въ бытность свою въ Ростовѣ Лопатинъ разсказалъ мнѣ о дѣятельности этого Бѣлино-Бржозовскаго слѣдующее: Лѣтомъ 84 г. къ студенту Бѣляевскому явился видный мужчина лѣтъ 30, богато одѣтый и съ замашками большого барина, и передалъ ему шифрованную записку отъ Ковалева, который содержался, если не ошибаюсь, въ Бутыркѣ. Мужчина сказалъ Бѣляевскому, что зайдетъ за отвѣтомъ на другой день. Въ запискѣ Ковалевъ писалъ, что податель взялся служить посредникомъ между нимъ и волей, и что дѣлаетъ онъ это изъ мести русскому правительству. Посовѣтовавшись съ товарищами, Бѣляевскій отвѣтилъ Ковалеву тоже шифрованной запиской, въ которой онъ предлагалъ ему продолжать сношенія, но осторожно. На другой день Бѣлино-Бржозовскій зашелъ за отвѣтомъ, но на разспросы Бѣляевскаго отвѣчалъ уклончиво и высокомѣрно.
Еще нѣсколько разъ Бѣлйно привозилъ записки отъ Ковалева и передавалъ отвѣты въ тюрьму, причемъ Бѣляевскому назначалъ свиданія въ богатыхъ ресторанахъ и ѣздилъ всегда на великолѣпныхъ лихачахъ.
Въ серединѣ іюля (если не ошибаюсь) Бѣлино привезъ Бѣляевскому шифрованную записку, въ которой Ковалевъ извѣщалъ, что, если товарищи признаютъ это нужнымъ, онъ имѣетъ возможность привести въ исполненіе смертный приговоръ надъ измѣнникомъ и злостнымъ предателемъ Р--мъ, который въ началѣ 84 г. выдалъ и погубилъ многихъ московскихъ революціонеровъ. Въ случаѣ утвердительнаго рѣшенія онъ просилъ, чтобы ему прислали черезъ посредника яду. Посовѣтовались и рѣшили принять предложеніе Ковалева. Черезъ Бѣлино-Бржозовскаго передали не знаю ужъ какого яду Ковалеву, который, улучшивъ минуту, подсыпалъ его въ ѣду Р--ву. Но, должно быть, ядъ былъ плохой, потому что Р--въ отдѣлался легкой рвотой и разстройствомъ желудка.
Въ слѣдующее свое свиваніе съ Бѣляевскимъ Бѣлино сообщилъ о неудачномъ исходѣ покушенія на отравленіе Р--ва, подсмѣивался надъ несмѣлостью революціонеровъ и мало по малу распалясь, заявилъ, что, если на то пошло, онъ, Бѣлино-Бржозовскій могъ бы устроить революціонерамъ такое террористическое предпріятіе, которое имъ и во снѣ не снилось. Но для этого ему необходимо было бы имѣть дѣло не съ мальчишками, а съ отвѣтственными людьми.
Когда Бѣляевскій сталъ допрашивать его, о какомъ предпріятіи онъ говоритъ, онъ долго не хотѣлъ ничего сказать и только требовалъ, чтобы его свели съ кѣмъ нибудь изъ членовъ Исполнительнаго Комитета. Послѣ долгихъ настояній онъ наконецъ согласился сказать, что могъ бы помочь партіи отдѣлаться отъ ея злѣйшаго врага, извѣстнаго Муравьева, который былъ тогда прокуроромъ Московской судебной палаты. Дѣло приняло настолько серьезный оборотъ, что Лопатинъ, который тогда жилъ въ Москвѣ и который зналъ о сношеніяхъ съ Бѣлино-Бржозовскимъ, рѣшилъ самъ повидаться съ нимъ.. При свиданіи Лопатинъ сказалъ ему, что Исполнительный Комитетъ узналъ о его сношеніяхъ съ молодыми революціонерами, о его предложеніи и его желаніи переговорить съ кѣмъ нибудь изъ членовъ И. К. Само собой разумѣется, что И. К. не можетъ вступать въ какіе бы то ни было непосредственные переговоры съ лицомъ, совершенно ему неизвѣстнымъ. Вотъ почему онъ поручилъ человѣку вполнѣ легальному и не занимающемуся революціонными дѣлами узнать, кто такой Бѣлино, какъ онъ попалъ въ тюрьму, какъ онъ можетъ выходить изъ нея и что побудило его оказывать услуги революціонерамъ?
По словамъ Лопатина, Бѣлино былъ великолѣпенъ въ своихъ отвѣтахъ. Кто онъ? Дворянинъ Бѣлино-Бржозовскій, польскаго происхожденія, бывшій офицеръ. Какъ онъ попалъ въ тюрьму? Это революціонеровъ нисколько не касается. Почему онъ имѣетъ возможность выходить изъ тюрьмы? Потому что въ тюрьмѣ всякіе заключенные бываютъ: однихъ обстоятельства подавляютъ, другіе пользуются обстоятельствами. Что побуждаетъ его оказывать услуги революціонерамъ? Конечно, не соціалистическія и революціонныя идеи, къ которымъ онъ вполнѣ равнодушенъ. Если онъ хочетъ помогать революціонерамъ, то только для того, чтобы отомстить правительству за обиды, нанесенныя ему лично и его народу. Закончилъ онъ гордымъ заявленіемъ, что его надо брать такимъ, каковъ онъ есть, не копаясь въ его душѣ. Если революціонеры желаютъ пользоваться его содѣйствіемъ, онъ готовъ помогать имъ, а если нѣтъ, тѣмъ хуже для нихъ.
Лопатинъ сказалъ ему на это, что передастъ его объясненія Исполнительному Комитету и, если они будутъ признаны удовлетворительными, его предложенію относительно Муравьева будетъ данъ ходъ. Какъ разсказывалъ мнѣ тогда Лопатинъ, Бѣляевскій продолжалъ видѣться съ Бѣлино, такъ какъ дѣло съ Муравьевымъ шло на ладъ. Было рѣшено передать Ковалеву черезъ Бѣлино заряженный револьверъ. Ковалевъ долженъ былъ спрятать револьверъ на животѣ и вызвавшись на допросъ къ Муравьеву, въ удобный моментъ застрѣлить этого безпощаднаго врага. Выслушавъ внимательно разсказъ Лопатина, я выразилъ опасеніе, что Бѣлино-Бржозовскій можетъ оказаться ловкимъ и опаснымъ провокаторомъ. На это Лопатинъ возразилъ мнѣ, что и ему самому приходила въ голову эта мысль, но что изъ, личнаго свиданія съ Бѣлино онъ вынесъ впечатлѣніе, что послѣдній несомнѣнно запятнанный, но сильный человѣкъ, у котораго есть интересъ и желаніе вредить русскому правительству. Вотъ что я зналъ объ этомъ мутномъ дѣлѣ отъ Лопатина, когда я пріѣхалъ въ Москву. Продолженіе его я узналъ теперь отъ Михаила П--ва.
Въ сентябрѣ Бѣляевскій былъ арестованъ во время манифестаціи подъ окнами "Московскихъ Вѣдомостей", и сношенія съ Бѣлино-Бржозовскимъ сталъ вести Е--въ. Въ свое время Ковалеву былъ переданъ пистолетъ, заряженный -- чуть-ли не по совѣту Бѣлино-Бржозовскаго -- летками (очень крупной дробью, которой бьютъ волковъ). Ковалевъ былъ вызванъ, по его прошенію, къ прокурору судебной палаты, но какъ только онъ вошелъ въ комнату, въ которой сидѣлъ Муравьевъ, жандармъ запустилъ ему руку за пазуху и вытащилъ у него пистолетъ. Такъ разсказалъ это событіе Бѣлино-Бржозовскій, который выражалъ горестное сожалѣніе по поводу того, что покушеніе не удалось, но настаивалъ на томъ, что унывать не слѣдуетъ, и тутъ же просилъ И -- за опять свести его съ кѣмъ нибудь изъ членовъ Исполнительнаго Комитета.
Какъ только я узналъ положеніе дѣла, у меня не осталось ни малѣйшаго сомнѣнія, что Бѣлино-Бржозовскій шпіонъ провокаторъ, который, выудивъ Лопатина, надѣялся поймать еще кого нибудь изъ разыскиваемыхъ жандармами революціонеровъ. Я такъ и сказалъ П--ву. Какъ и Лопатинъ, онъ мнѣ отвѣтилъ, что ему тоже приходила въ голову эта мысль, тѣмъ болѣе, что Бѣлино-Бржозовскій давалъ ему свѣдѣнія въ извѣстномъ шпіонскомъ гнѣздѣ -- трактирѣ "Ростовѣ", который былъ штабъ-квартирой извѣстнаго въ то время начальника охраны Бердяева. Я предложилъ тогда П--ву взять у меня денегъ и паспортъ, сбрить свою апостольскую бороду и немедленно уѣхать въ провинцію -- въ Казань или Ростовъ, гдѣ еще были кой-какія связи.
Къ моему удивленію, П--въ отвѣчалъ на мое предложеніе упорнымъ отказомъ. Онъ говорилъ, что онъ все равно пропащій человѣкъ, но что, можетъ быть, Бѣлино-Бржозовскій еще вовсе не шпіонъ, что лучше еще подождать и т. д. Я положительно не понималъ П--ва. Если онъ вопреки моему опредѣленному мнѣнію могъ такъ упорно стоять на своемъ, то зачѣмъ ему было ждать съ такимъ болѣзненнымъ нетерпѣніемѣ моего пріѣзда въ Москву? Въ другое время я, вѣроятно, въ свою очередь настоялъ бы на своемъ мнѣніи и потребовалъ бы отъ П--ва, именемъ организаціи, чтобы онъ немедленно выѣхалъ изъ Москвы. Но я самъ тогда слишкомъ былъ деморализованъ разгромомъ организаціи, чтобы прибѣгать къ героическимъ средствамъ. Къ тому же я нисколько не былъ увѣренъ, что эти средства подѣйствуютъ. Мнѣ отъ души жаль было П--ва, который съ самоотверженіемъ, достойнымъ лучшаго примѣненія, лѣзъ прямо въ пасть волка,-- лѣзъ безъ какой бы то ни было пользы для дѣла. Но все, что я отъ него добился, это было обѣщаніе прервать по конспиративнымъ соображеніямъ всякія сношенія съ московскими революціонерами. Отъ П--ва я узналъ, что кружокъ, намѣченный Лопатинымъ, большей частью уцѣлѣлъ. И -- въ указалъ мнѣ, какъ войти съ нимъ въ сношенія. Кромѣ того, если не ошибаюсь, онъ посовѣтовалъ мнѣ повидаться съ М--мъ, который занималъ видное мѣсто въ конторѣ Вогау и тогда только что вернулся изъ за границы. Вообще П--въ былъ настроенъ пессимистически и былъ не очень высокаго мнѣнія о революціонныхъ силахъ Москвы. Отъ него же я узналъ впервые, что большіе аресты были произведены почти во всѣхъ сколько нибудь замѣтныхъ центрахъ Россіи. Разгромъ организаціи, вызванный арестомъ Лопатина, былъ очевидно всеобщимъ.