Грекъ разсказалъ князю съ самаго начала главныя событія ветхаго и новаго завѣта до проповѣди апостольской. Князь слушалъ со вниманіемъ, иногда прерывая повѣствователя вопросами; новый міръ открывался передъ нимъ; и когда, наконецъ, грекъ, коснувшись опять предсказанія о кончинѣ міра, развернулъ передъ Владиміромъ ткань, на коей была представлена картина страшнаго суда, и объяснилъ ему, что стоящіе одесную Господа праведники идутъ въ рай, а стоящіе ошуюю грѣшники повержены въ адъ, князь воскликнулъ въ волненіи глубокомъ: "добро этимъ одесную, и горе тѣмъ ошуюю"
-- Крестись, если хочешь быть съ первыми, отвѣчалъ грекъ.
Князь отпустилъ проповѣдника съ честью и дарами. Сильно подѣйствовали на него его слова; но желая вѣры истинной не для себя одного, а для всего народа, онъ хотѣлъ посовѣтоваться съ боярами своими и старѣй шинами городскими. Онъ созвалъ ихъ и сообщилъ имъ о предложеніяхъ магометанъ, нѣмцевъ, жидовъ и грековъ; не. скрылъ и того, что слова грека всего болѣе на него подѣйствовали. "Чудны рѣчи грековъ объ иномъ мірѣ", говорилъ онъ: "они утверждаютъ, что есть другой міръ, и что кто вступитъ въ ихъ вѣру, тотъ по смерти возстанетъ, и жить будетъ вѣчно; а кто не вступитъ, тотъ будетъ горѣть въ огнѣ. Смутился умъ мой отъ такихъ рѣчей. Придайте мнѣ ума, посовѣтуйте".
-- Государь, отвѣчали они, своего никто хулить не станетъ. Если же хочешь узнать правду, пошли мудыхъ мужей въ разныя страны, дабы развѣдали, въ какой странѣ лучше служатъ Богу.
Этотъ совѣтъ полюбился и князю, и всему собранію, и десять избранныхъ мужей были отправлены къ болгарамъ, нѣмцамъ и грекамъ. Когда они возвратились, Владиміръ опять созвалъ бояръ и старѣйшинъ, чтобы въ присутствіи ихъ выслушать посланныхъ. Не понравилось ямъ служеніе у болгаръ и нѣмцевъ; но съ восторгомъ говорили они о богослуженіи у грековъ въ Царьградѣ. "Нѣтъ нигдѣ на землѣ такого вида и красоты," говорили они; "мы не знали, на землѣ ли мы или на небѣ; не въ состояніи мы описать того, что видѣли; но знаемъ только, что тамъ Богъ обитаетъ съ людьми, я что греческое богослуженіе выше всѣхъ другихъ. Не можемъ забыть красоты той; всякій человѣкъ, вкусивъ -сладкое, уже горькаго не хочетъ; такъ и мы, увидѣвъ вѣру грековъ, не хотимъ оставаться при прежней языческой".
Услышавъ это, бояре и старѣйшины въ свою очередь сказали князю: "государь, если бы законъ греческій не былъ лучше всѣхъ другихъ, то не приняла бы его твоя бабка Ольга, мудрѣйшая изъ всѣхъ людей".
-- Гдѣ же намъ креститься?-- спросилъ князь.
-- Гдѣ тебѣ любо,-- отвѣчали они.
Все склоняло Владиміра къ принятію греческой вѣры: и глубокое впечатлѣніе, произведенное на него словами греческаго благовѣстника, и мнѣніе совѣта его; вѣроятно, и воспоминаніе о поученіяхъ бабки его Ольги, при которой онъ провелъ первые годы дѣтства. Нельзя намъ достаточно возблагодарить Господа, Который въ это время какъ бы Самъ велъ младенческую Русь и черезъ людей еще темныхъ и слѣпыхъ привелъ ее къ свѣту и истинѣ.
