Во избежание шума от шагов при большом стечении читателей, пол читальни устлан пеньковыми коврами. На стенах повешены объявления, которые гласят, что запрещается громко говорить. В видах того, чтобы каждый посетитель, взявший книгу, возвратил её при своём уходе из читальни, заведены входные билеты. При входе в библиотеку каждый посетитель берёт у швейцара бланк, в который библиотекарь собственноручно вписывает книги, взятые для прочтения. При выходе книги сдаются библиотекарю, который на этом бланке ставит печать библиотеки, свидетельствующую, что книги возвращены. Бланк предъявляется швейцару, который, удостоверившись по наложенному штемпелю, что книги сданы, выдаёт одежду. Таким образом, не возвративши книг, нельзя получить пальто. Злодею, посягающему на книгу, остаётся одно: принести с собой какую-нибудь книжонку и посредством её устроить подмен. Мы должны заметить весьма печальный факт. Наша публика, посещающая читальню, относится к вековым сокровищам чрезвычайно бесцеремонно, чтобы не сказать больше. На книгах, взятых для прочтения, делаются и пером, и карандашом всевозможные заметки, подчеркивания, вопросительные и восклицательные знаки. Иная книга вся испещрена подчеркиваниями, как будто читатель хотел показать, что он вполне понимает все глубокие или пикантные места книги. По-видимому, подобные читатели руководствуются правилом: "после нас хоть потоп".
Почти во всех странах Европы можно заниматься в публичных библиотеках лишь до 3 или 4 часов дня. В нашей Публичной библиотеке читатель имеет право заниматься с 10 часов утра и до 9 часов вечера. Этого, кроме Петербурга, не сыщешь нигде более в Европе. Уже целых сорок лет существует освещение огнём нашей читальной залы по вечерам. Британский музей лишь недавно последовал русскому примеру и значительно увеличил число часов для занятий. Мюнхенская библиотека и многие другие немецкие открыты для публики в течение лишь 29 часов в неделю, Парижская -- в течение 36 часов (летом от мая до сентября в течение 48 часов), Берлинская -- в течение 39 часов, Британский музей в течение 66 часов; наша же Публичная библиотека открыта в течение 70 часов в неделю, и тем превосходит (уже очень давно) все остальные.
Нельзя не заметить в читальне двух картин дрезденского художника Дейхерта. Одна из них: портрет императора Александра I, в царствование которого была открыта библиотека и утверждено положение о ней. Другая картина переносит нас в эпоху средних веков. Перед вами Гутенберг, Фауст и Шеффер в своей мастерской рассматривают первый печатный оттиск. Знаменательный исторический момент!
До вступления в должность директора барона Корфа, нашей публичной библиотеке не хватало одного самого главного качества: её нельзя было назвать национальной. Но благодаря неутомимым трудам барона Корфа, в 1811-1850 гг., публичная библиотека получила русский национальный характер. Барон Корф создал себе памятник, составив в публичной библиотеке русский отдел.
Барону Корфу пришла счастливая мысль собрать воедино всё, что написано было когда-либо о России. Во время своего троекратного путешествия за границу он завязал сношения со многими знаменитыми книгохранилищами Западной Европы. Таким образом, благодаря его деятельности составлено было русское отделение в 30 000 томов, касающееся исключительно России. Составлен каталог, который разослан был в заграничные библиотеки, так что всякий владелец какой-нибудь книги, касающейся России, мог выгодно продать её в нашу библиотеку, если этой книги не значилось в каталоге.
В алфавитном каталоге против каждого названия книги указано:
1) Зал; 2) No шкафа; 3) No полки, и 4) No книги. Благодаря этой организации книги выдаются без замедления.
При библиотеке числится двенадцать библиотекарей, заведующих каждый своим отделением.
Количество книг в Публичной библиотеке год от году увеличивается. Чтобы судить о размерах роста нашего государственного книгохранилища, приведём следующие данные, за 1850-1857 годы.
