В этих, так называемых "вкладных", в конце книги или по листам, говорится, кто за кого и какому церковному учреждению пожертвовал книгу; при этом вкладчик заклинает тех, кто нарушит его завещание, и часто грозит за это судом Божьим. Так, например, патриарх Никон, в конце так называемой "никоновской летописи" собственной рукой сделал следующую приписку: "Лета 1661 сию книгу положил в дом Святаго живоноснаго воскресения Господа Бога и Спаса Нашего Иисуса Христа, Новаго Иерусалима, Смиренный Никон, Божиею милостию патриарх. А кто восхощет 10 усвоить, якож Ахарь, сын Хармиев, или утаить, яко Анания и Сапфира, да отъимет от него Господь Бог святую свою милость, и затворит двери святых щедрот своих, и да приидет на него не благословение, а клятва, и казнь Божия душевная и телесная, в нынешнем веце и в будущем вечная мука".
Иногда во "вкладной" обозначалось, что книга пожертвована не одним вкладчиком, а несколькими, или даже от целого прихода. Например, на харатейном Новгородском прологе, в Московской синодальной библиотеке, имеется следующая "вкладная": "в лето 6998 написана быша книга сия, глаголемая пролог ко Святома Чудотворцома Козме и Дамиану на Кузмодемьяну улицу при князи Великом Василии Дмитриевиче, при архиепископе Новгородском влце Иване, а повелением рабов бжиих бголюбивых бояр: Юрия Онисифоровича, Дмитрия Микитинича, Василия Кузмича, Ивана Даниловича и всех бояр и всей улици Кузмодемьяне".
Книгами благочестивые люди благословляли иногда детей своих и обозначали это в приписке; "а иному никому до сея книги дела нет", прибавляет один из таких отцов.
Если книга продавалась кому-нибудь, то владелец отмечал это в приписке на последней странице. Например: "Чернец Давид продал чернецу Панфутию и деньги взял". При этом иногда обозначалась и цена, за которую книга продана: " рiг году продал сию книгу архангельскаго города Спасскому попу Ивану Романову Филатко Иван Воронин, взял на ней рубль двадцать шесть алтын".
Очень часто владелец книги собственноручно записывал на ней свой фамилию: в знак того, что книга принадлежит ему, а не кому-нибудь другому: "сия книга (библия XVI-XVII века) Володимирскаго уезду синодальная Боглачевской волости, деревни Конюшни крестьянина Кирила Лукъянова, сына Курицына". Или: "Сия книга лежит в закладе у старца" (Шестоднев, XVI в., полууст. ркп Троице-Сергиевского монастыря).
Считалось грехом небрежное отношение к книге, особенно если она находилась в церкви. В приписке к одному евангелию значится: "а который поп или дьякон чтет, а не застегает всих застежек, буди проклят".
Вообще, содержание последней страницы старинных рукописных книг довольно любопытно. Разного рода записи и приписки на последних страницах старинных книг по своему содержанию можно подразделить так: 1) "вкладная", 2) "послесловие", 3) доказательство о принадлежности книги, 4) свидетельство о продаже книги, 5) родительское благословение, 6) случайные записи исторического характера и, наконец, 7) разного рода заклинания, чтобы никто другой книгу не трогал, чтобы с книгой обращались бережно и т. п.
Как известно, нынешние, современные книги нередко выходят в свет с предисловием, которое помещается в начале книги и предпосылается самой книге. В старину почти каждая книга заканчивалась послесловием, помещавшимся в конце книги.
Для исследователя послесловие -- самая интересная и необходимая составная часть старинной книги. Послесловие проливает нам свет на внешнюю обстановку возникновения книги: благодаря послесловию мы узнаём, кем книга написана, для кого она написана, в каком городе и в каком году написана и т. п.
Во Мстиславовом евангелии, написанном по повелению князя Мстислава для новоотстроенной им в 1103 г. церкви Благовещения Пресвятой Богородицы близ Новгорода, на 213 листах на пергаменте (евангелие хранится в Московском соборе) имеется следующее послесловие: