"Господи Боже отец наших авраамов, исааков, иаков и Семене их праведнаго, сподобивый мя грешнаго раба своего алексу (т. е. Алексея) написати сие евангелие благоверному и христолюбивому и Богом чтимому князю Федору, а мирски Мстиславу, внуку сущу вьсеволожю а сыну володимирю, князю новгородскому, иже съверши сие евангелие на благословение пречистей честней владычице нашей богородицы дай же ему Господь Бог милость свою и наследие царства небеснаго и долголетно княжение и со всеми своими аминь"
Затем, через строку: "вы же братие почитающе сие евангелие, аще кде криво налезете, то исправивше чьтете, а не кльнете, аз 60 грешный раб алекса (т. е. Алексей) написал сие евангелие, сын лазорев (т. е. Лазарев) просвитера".
Как видно, писец Алекса смиренно заявляет, что Бог сподобил его написать Евангелие, далее рассказывает, для кого оно написано, и в заключение обращается к читателям: "аще кде криво налезете", т. е. если найдёте ошибки, то "исправивши чьтете же, а не кльнете".
Приводим другое послесловие, позднейшее: "Лета 7134 марта 15 дня, сия книга, глаголемая Трефолой писана бысть при государе (орфография, как в подлиннике) царе и великом князе Михаиле Феодоровиче всея Руси и при великом государе святейшем Филарете патриархе Никитиче Московском и всея Руси, Кинешемскаго уезду, Владычинские волости, Троицкаго и Никольскаго попа Ивана Кирилова сына и его детей Терентия да Марка, а писал сию книгу аз, поп Иван, сам своею рукою и подписал, и где прописался аз грешный не разумом, или не смыслил, или недоумением, или непокорством, или непослушанием, или не рассмотрел, или поленился рассмотреть, или не дозрил, и вы меня, Бога ради, простите и не кляните, а сами собою исправливайте. Богу нашему слава и ныне и присно и ввеки веков. Аминь".
Выше мы заметили, что в монастырях переписчики принимались за переписывание книг "с благословления" игумена монастыря: нередко это обозначалось и в послесловии. Например, в послесловии к поучениям Ефрема Сирина (писано в 1591 году), читаем: "сия книга, глаголема Ефрем, писана бысть... в монастыре пречистыя Богоматери на Симанове, повелением и многотщанием архимандрита Варлаама Симановскаго рукою многогрешнаго диакона Васьки".
В начале возникновения рукописного книжного дела переписчики смиренно подписывали своё имя в конце переписанной книги, как бы смущаясь, что их имя соединяется с какой-нибудь священной книгой. В XV и XVI веках это смирение переходит в гордыню и уверенность в своём праве на память потомства. Подписываются не просто, например, "грешный раб Алекса", а для пущей важности прибегают к разного рода криптографиям -- тайнописям.
"В лето 7006-е списана бысть сия книга святое благовествование Матфея, Марка, Иоанна, Луки на введение пречистыя владычицы нашея Богородицы у святаго Георгия", и далее тайнописью: а нилас циятоп Ишап Рогасош, т. е. "а писал диякон Иван Мочалов".
Это -- одна из самых лёгких и употребительнейших криптографий, когда гласные оставались те же самые, а согласные употреблялись в обратном азбучном порядке.
В шенкурском прологе (1229 года) десять строк -- тайнописью, из них на первых пяти стояло:
мацъ щык томащсь