Сповеждь ми, чему мя так судишь? И чи ли добро ся тобе видить гонити мя и погубити мя, дело рук своих, и совет нечестивых укрепити? И чи телесные очи у тебе суть, или яко видить человек, по томуж и ты смотрети будешь? Таковы ли же суть дние твои яко и людские, и лета твоя яко и времена человеческия, яко питаешися о гресех моих, и беззаконие моё следил еси? Да веси, яко нечестия не учиних; несть убо кто из руки твоея могый исторгнути.
Руце твои, Господи, сотвористе мя и създасте мя всего окрест. И тако ногле отметаешь мене. Вспомяни, молю ти ся иже яко бы грязь слепил мя еси, и в персть паки пременяешь мя. Се яко млеко издоих мя еси. Кожею и телом приодел мя еси; костями и жилами споил мя еси. Живот и милосердие дал еси мне, и навождение твое стерегло есть духа моего. Аще ли таише того в сердце своем, но вем яко вся сия помниши. Согрешил ли есьм, и на час прозрел мя еси, и чему от беззакония моего чиста мя быти не дозволиши? И буду ли неучтивый, горе мне будешь; пак ли справедливый, не вознесу главы моея, насыщенный болести и горькости. И гордосте деля якобы львицу имеши мя, и навернувшимся дивне мя мучиши. Чему вывел мя еси из ложесн материных? Радней бых загинул был, иж бы око не соглядало мене, и бых яко бы не бывый, из утробы пренесоша мя в гроб. И чи ли краткость дний моих не искончалася скоро? Остави мя, молю ти ся, да бых оплакал мало болесть мою, паки аще не пойду, отноду же не вернуся: в землю темную и покрытую мраком смерти, в землю беды и темности, где же то стень смерти и несть ни единаго ряду, но вечный страх пребывает".
В нашей библии.
"Труждаюся душею моею: стеня испущу на мя глаголы моя, возглаголю горестию души моея одержим, и реку к Господеви: не учи мя не чествовати, и почто мя сице судил еси? Или добро ти есть, аще вознеправдую; яко презрел еси дела руку твоею, совету же нечестивых внял еси; или яко же человек видит, видиши; или яко же зрит человек, узриши; или житие твое человеческо есть, или лета твоя, яко дние мужа; яко истязал еси беззаконие моё и грехи моя изследил еси. Веси бо, яко не нечествовах: но кто есть изъимаяй из руку твоею; руце твои сотвористе мя, и создаст мя потом же преложив, поразил мя еси.
Помяни, яко брение мя создал еси, в землю же паки возвращаеши мя. Или не яко же млеко измельзил мя еси, усырил же мя еси равно сыру. Кожею же и плотию мя облекл еси, костьми же и жилами сшил мя еси. Живот же и милость положил еси у мене: посещение же твое сохрани мой дух.
Сия имеяй в тебе, вем, яко вся можеши и невозможно тебе ничто же. Аще 60 согрешу, храниши мя, от беззакония же не безвинна мя сотворил еси. Аще 60 нечестив буду, люте мне, аще же буду праведен, не могу возникнути исполнен 60 есмь безчестия; ловим 60 есмь аки лев на убиение, паки же преложив люте убиваеши мя. Почто убо мя из чрева извел еси, и не умрох; око же мене не видело бы, и бых бы аки не был. Почто убо из чрева во гроб не снидох; или не мало есть время жизни моея; остави мене почити мало, прежде даже отъиду, отнюду же не возвращуся, в землю темну и мрачну, в землю тмы вечныя, иде же несть света, ниже видети живота человеческаго".
Скорина писал языком своего отечества и времени, который гораздо сходнее с нынешним великорусским наречием, нежели язык древнеславянской библии, переведённой в Моравии.
Следует заметить, что в особенности Библия Скорины заинтересовала наших старообрядцев, с их исключительной точки зрения: во всех книгах Скорины вместо Иисус напечатано
Сирахова печатанны в Празе в лет 1517 сице напечатася: книга исуса Сирахова рекомая понаретос и надписание на верхних полях книга исуса Сирахова, в конце книги докончено есть -- сия книга исуса Сирахова".