Второе письмо Г. M. И. къ Булгарину.*
* Получено при слѣдующей запискѣ: "Вотъ, М. Г. Ѳаддей Венедиктовичъ! и второе письмо на сужденія Г. Полеваго. Первое письмо напечатано съ большими ошибками. Вмѣсто: въ рядѣ, недостойными, сложенію, лѣсу, быти, въ печатномъ: въ родѣ, достойными, изложенію, піесу, бытіе. Я приписываю сіе дурному и неразборчивому моему почерку, и потоку прошу васъ убѣдительнѣйше обратишь особенное вниманіе на корректуру." М. И.
Я думалъ, что письмо мое къ вамъ, о критикѣ Г. Полеваго на извѣстную статью о Русской Литературѣ, явится публикѣ въ Сѣверной Пчелѣ: {Въ Сѣверной Пчелѣ не будутъ впредь помѣщаться никакія полемическія статьи большаго объема: будутъ печататься только короткія литературныя статьи, и замѣчанія на нихъ. Просимъ Г. Сочинителя извинить насъ въ томъ, что мы замедлили помѣщеніемъ сего втораго письма. Изд. } вамъ угодно было напечатать оное въ Сынѣ Отечества. Для меня все равно; но вмѣстѣ съ симъ я надѣюсь, что вы мнѣ позволите дать большій объемъ послѣдующимъ моимъ письмамъ.
Сіе второе письмо я посвящаю защитѣ Сочинителя статьи противъ обвиненій Рецензента въ анахронизмахъ и всякаго рода историческихъ ошибкахъ. Увѣренъ, что подамъ тѣмъ поводъ Г. Изд. М. Т. еще однажды показать передъ публикою глубокія свои знанія въ отечественной Исторіи. Между тѣмъ постараюсь не пропустить безъ вниманія ни одного обвиненія Рецензента, хотя признаюсь, что это трудъ немаловажный.
Правда Русская, какъ одинъ изъ древнѣйшихъ памятниковъ письменности Россіянъ, представляется прежде всего.-- "Напрасно (говоритъ Рецензентъ) почитаетъ Авторъ "Правду Русскую сочиненіемъ Ярослава и, дѣтей его: она, какъ означено въ ней, написана вся въ правленіе Ярослава" (М. Т. No 17, стр. 33).
Въ первой главѣ Русской Правды (по Софійскому списку) сказано: "По Ярославлѣ же совокупившеся сынове его: Изяславъ, Святославъ, Всеволодъ и мужи ихъ Коснячько, Перенѣгъ, Никифоръ и отложиша убіеніе за голову; по кунами ея выкупати, а ино все якоже Ярославъ судилъ такоже и сынове его уставиша." -- Карамзинъ, основываясь на послѣднихъ словахъ, утверждаетъ, что Уставъ съ начала до конца Ярославовъ, и что въ него внесенъ только новый законъ Ярославичей о денежныхъ пеняхъ. Мнѣ кажется, что уже одной сей перемѣны достаточно, дабы Русскую Правду вообще назвать законами Ярослава и дѣтей его; тѣмъ болѣе, что въ ней и въ другихъ мѣстахъ о Ярославѣ говорится въ прошедшемъ времени. Мнѣніе сіе раздѣляютъ очень многіе. Не упоминая о прежнихъ Издателяхъ Русской Правды, я приведу здѣсь слова послѣдняго: "хотя въ трехъ подробныхъ и достоверныхъ спискахъ Крестинина, Болтина и теперь изданнаго Софійскаго, они (законы) и названы Судомъ Ярославлимъ, но, надобно думать, что большая часть ихъ "дѣйствительно передѣлана сыновьями его" (Руск. Дост. ч. I, стр. 24).
За Русскою Правдою слѣдуетъ Лѣтопись Нестора. Cette chronique (сказалъ Соч. статьи) а été continuée, presque sans interruption, jusqu' au XVII siècle, mais les noms de la plupart de ses auteurs sont restés inconnus (At. Et. t. I, p. З26). Рецензентъ и шутъ нашелъ ошибку. Лѣтопись Нестора, по словамъ его, "продолжается въ одномъ спискѣ до 1224, въ другомъ до 1303 года. Всѣ другія лѣтописи не продолженіе Лѣтописи Нестора, а просто лѣтописи, писанныя каждая въ своемъ духѣ и въ разныхъ мѣстахъ." (No 17, стр. 33).
Все дѣло въ томъ: можно ли сказать, что Лѣтопись Нестора была продолжаема до XVII вѣка?-- Если нѣтъ, то Исторіографы наши Миллеръ и Карамзинъ сдѣлали непростительныя ошибки. Оба они написали и напечатали, первый: "послѣ сего болѣе никакой продолжатель Несторовой Лѣтописи по имени не извѣстенъ, хотя одно, въ Императорской Библіотекѣ хранящееся продолженіе даже до 1630 года простирается." (Еж. Ак. Соч. 1755 ч. I, стр. 29З); второй: "я искалъ древнѣйшихъ списковъ: лучшіе Нестора и его продолжателей суть харатейные Пушкинскій и Троицкій. Достойны также замѣчанія Игнатьевскій и проч. Никоновскій болѣе всѣхъ искаженъ" (Ист. Г. Р. Ч. I, стр. XXX, изд. 2-е.). Въ числѣ, списковъ, поименованныхъ Карамзинымъ, многіе, между прочими и Никоновскій, тотъ самый, о которомъ упоминаетъ Миллеръ, продолжаются до XVII столѣтія. Довольно, кажется, сихъ примѣровъ.
Говоря о Царѣ Іоаннѣ Васильевичѣ, Рецензентъ замѣчаетъ: "странно читать, что при жестокостяхъ Іоанна IV, Музы убѣжали изъ Россіи. Убѣжать было нѣкоему, когда самъ Авторъ говоритъ, что Музы и не приходили въ Россію" (No 17, стр. 34). Вотъ точныя слова Сочинителя статьи: Le Izar Jean IV fit établir des écoles dans plusieurs villes de la Russie; c'est à lui qu'elle doit sa première imprimerie; mais les muses fuyaient à l'aspect des cruautés qu'il exerèait sur tous les points de son empire (pag. З28). Я думаю, что fuyaient не значитъ убѣжали, такъ же, какъ vaisselle не значитъ бѣлье.
Впрочемъ, это нѣсколько понятно; но что думать о слѣдующемъ замѣчаніи Г. Издателя М. Т.? "О Годуновѣ (Авторъ) говорилъ по слуху, полагая, что Борисъ былъ Государь мудрый, слѣдовательно долженъ былъ покровительствовать Наукамъ. По крайней мѣрѣ, кромѣ того, что онъ призвалъ въ Россію нѣсколько ученыхъ людей, мы ничего другаго не знаемъ." (No 17, стр. 35).