3-й министръ. Мнѣ непонятны твои дѣйствія, почтенный сынъ неба. У насъ обыкновенно спрашиваютъ у обвиняемаго, что можетъ онъ сказать въ свое оправданіе, у обвинителя же спрашиваютъ, чѣмъ можетъ онъ доказать свои обвиненія, и приговоръ произносится только послѣ обстоятельнаго разбора дѣла.
Китаецъ. Это совершенно неправильно, окончательно неправильно! Въ такомъ случаѣ народъ лишился бы всякаго страха. У насъ также очень обстоятельно разбираютъ дѣло; но наши судьи обсуждаютъ вопросъ не о винѣ заподозрѣннаго, а о томъ, какому наказанію его подвергнуть. Я очень хорошо знаю всѣ законы о наказаніяхъ, очень хорошо знаю! Смертная казнь можетъ быть семи видовъ...
3-й министръ. Позволь прервать тебя, почтенный сынъ неба. Можетъ быть, у васъ въ Китаѣ народъ устроенъ какъ-нибудь иначе, у насъ же въ Индіи по такимъ законамъ судить нельзя. Любезные чужеземцы, я считаю невозможнымъ оставлять васъ связанными. Это -- недоразумѣніе. Развязать ихъ! ( Стража развязываетъ руки русскимъ витязямъ).
Петръ ( тихо Алексѣю). Хорошо, что насъ развязали а не то я бы имъ показалъ!
Алексѣй ( тихо Петру). И я бы для Иванушки жизни не пощадилъ, да не велѣлъ онъ намъ сопротивляться!
3-й министръ. Разскажите намъ откровенно, кто вы такіе и съ какими намѣреніями явились къ намъ въ Индію.
Царевичъ. Я -- русскій царевичъ Иванъ... ( Раджа и всѣ окружающіе, кромѣ китайца, наклоняютъ свои головы).
Китаецъ ( безпокойно ). Не вѣрь, не вѣрь ему, великій раджа: это -- измѣнникъ и соглядатай!
Царевичъ (продолжая)... а это -- мои вѣрные товарищи Алексѣй и Петръ. Я шелъ сюда за тѣмъ, чтобы увидать прекрасную принцессу и узнать, заслуживаетъ ли она той доброй славы, которая разнеслась о ней по всему міру. Дѣйствительность превзошла всѣ мои ожиданія, и если такъ суждено, то я готовъ связать мою судьбу съ судьбою твоей прекрасной дочери, великій раджа!
Волшебница (появляясь неожиданно). Такъ суждено богами!