Надобно отдать справедливость графу (Зубову) в том, что, подъехав к Самуру, он не колебался ни минуты, тотчас погнал ло­шадь в реку и отважно переправился со своей свитой и своим обычным конвоем из 200 казаков на противоположный берег, где он лег тотчас отдохнуть, не заботясь о том, как будет переправляться войско, и не сделав никаких распоряжений, чтобы поддержать порядок во время переправы и предупредить несчаст­ные случаи. Все наши генералы по его примеру думали только о себе, возложив все заботы на полковников, которые так хорошо распорядились переправою своих полков, что не было ни одного несчастного случая и вся армия достигла благополучно противоположного берега; я думаю, что если бы за это дело взялись наши ге­нералы, то порядка было бы меньше. Для перевоза съестных припасов пришлось снять их с телег, на которых их везли, и нагрузить ими верблюдов; тут дело не обошлось без беды; не­сколько верблюдов утонуло, а иные так боялись, что ложились в воду и не решались двинуться вперед, хотя их били до смерти; однако, убыток был не велик и мы потеряли при этой переправе лишь несколько лошадей, быков и верблюдов.

Благодаря всем принятым мерам предосторожности, со мною не случилось во время переправы никакого происшествия; когда я достигла противоположного берега, то все стали поздравлять меня с благополучной переправой, да и было с чем поздравить; я была очень рада тому, что все заботы и беспокойства моего мужа окончи­лись, и была довольна собою, что совершила эту переправу без всякого страха, поэтому я и впредь могла рассчитывать на свои силы и отважиться на всякий дальний и опасный путь.

Только одно обстоятельство отравило мою радость; когда я при­была в лагерь, находившийся возле самого берега, то меня пред­упредили, чтобы я береглась и смотрела за Васей, так как в лагере несметное количество скорпионов; я приказала разослать в кибитке ковры и не позволяла Васе ступать на пол. Весь вечер я была чрезвычайно неспокойна, мне мерещились везде скорпионы, казалось, что они залезли уже ко мне в сапоги, в рукава; понимая, что ничто не может быть столь вредно и бесполезно как страх, я решилась победить его и подумать заблаговременно как помочь горю, если оно случится; с этой целью я стала расспрашивать персов, какие средства употребляются ими против укушение скорпионов; они назвали нам несколько средств и уверяли, что укушение этого насекомого совсем не так опасны, как говорят; это меня несколько успокоило и мне захотелось ближе познакомиться с ним; тогда я велела приподнять несколько камней и стала рассматривать скорпионов, сначала издали и со страхом, но мало по­малу подошла к ним ближе; ко всему можно привыкнуть; помните, как я боялась в детстве пауков, теперь же тарантулы и скорпионы совсем отучили меня от этой боязни.

Я обязана моему путешествию в Персию еще тем, что я стала храбрее и отделалась от всех страхов, привитых мне воспитанием и моею сидячею жизнью; теперь меня не устрашит никакая гора, никакой поток; для меня не существует опасной дороги, я могу перенести без труда холод, сырость, сильную жару и могу обойтись без многих вещей, казавшихся мне прежде предметами первой необходимости.

На следующий день я почти успокоилась относительно скорпионов и только боялась еще немного за Васю и поэтому чрезвычайно же­лала оставить этот лагерь как можно скорее; однако, мы провели тут три дня, показавшиеся мне довольно длинными; помимо скор­пионов и местоположение было не особенно красивое, к тому же невозможно было гулять, так как земля была усеяна небольшими круглыми камешками; наконец, к моему величайшему удовольствию мы оставили это место; погода была великолепная, жара начинала спадать, так как мы выступили из лагеря после полудня; только пыль надоедала нам по дороге. Нам пришлось ехать около десяти верст лесом, и переправляться через несколько ручейков, из коих некоторые были довольно значительны, затем мы расположи­лись лагерем возле небольшой речки, в очень красивой местности.

На следующий день нам предстояло двинуться далее на рассвете, но ни генерал наш, ни проводники не знали хорошенько дороги, по которой нам следовало ехать (заметьте, что мы находились все время в авангарде генерала Бул.); генерал послал несколько человек на разведки и не знал на что решиться; между тем я приказала готовить обед; это вышло очень кстати, так как мы двинулись в путь лишь в час пополудни, не зная хорошенько куда мы направляемся, поэтому с нами случилось именно то, чего мы опасались, т. е. мы сбились с дороги и вместо пятнадцати верст проехали около тридцати, встретив на пути несколько речек, че­рез которые было весьма трудно переправиться по причине их крутых берегов; не говоря уже о страшной тряске, которую мне пришлось испытать, я была вынуждена переправиться через одну речку пешком, так как переправа в экипаже была сопряжена с опасностью; речка эта была не глубокая и не широкая, дно ее было усеяно камешками, поэтому я перешла ее благополучно и только промочила себе немного ноги. Переход, совершенный мною в этот день, чрезвычайно утомил меня; мы ехали по проселочной, выбоистой дороге; пришлось ехать густым лесом, где корни деревьев причиняли все время такую тряску, которая в моем положении была не особенно приятна; только к ночи мы расположились, нако­нец, лагерем, весьма утомленные и недовольные тем, что ехали так долго, проехав сравнительно весьма небольшое пространство.

Лагерь наш находился близь деревни Хутог, жители которой, принесли нам огромное количество весьма сладких белых и розовых вишен, которые скоро были раскуплены у них, так как мы все нуждались в прохладительном после такого утомительного пути и страшной жары. Я поставила на стол целое ведро этих вишен и мы истребили их менее, чем в полчаса; нам принесли также много белых и черных тутовых ягод; на мой вкус это плод весьма приторный, в особенности белые ягоды, но многим они очень нравятся. Я спала эту ночь крепким сном и проснулась от­дохнувши от утомления, но от души желала, чтобы наш генерал на этот раз лучше разузнал дорогу; мое желание исполнилось и мы проехали в этот день лишь те 21 версты, которые было поло­жено сделать по маршруту.

Дорога была довольно плохая; мы встретили на пути 14 речек и один поток или реку, называемую Деличай, что значит бешеная река; это Самур в миниатюре. Я переправилась через него без особенного труда и без страха, не смотря на то, что было не особенно легко взобраться на противоположный довольно крутой берег, на котором раскинулась хорошенькая деревушка с цветущими садами, представляя собою прелестное зрелище. Выехав из деревни, мы вступили на красивую равнину, заросшую зеленой муравой; на ней кучками росли деревья и кустарники, которые в то время были в полном цвету; особенно много было розовых кустов, на которых безо всякого ухода растут такие же красивые розы, какие украшают наши сады; деревья были по большей части фруктовые и кроме того тут было много оливковых дерев и одно райское де­рево; вы такого не знаете: на нем бывает множество мелких желтых цветочков с чрезвычайно приятным запахом. Воздух был полон благоуханием всех этих цветов; заходящее солнце разливало приятную теплоту и, в довершение всего, дорога была гладкая, ровная. Какая разница в сравнении с предыдущим днем! Проехав по этой великолепной дороге более десяти верст и переправившись через каменистую и довольно быструю реку Ахчай, мы расположились лагерем на горе, у подошвы которой она протекала, поблизости от деревни Егрен и в четырех верстах от Кубы, довольно значительного города, принадлежащего ханам Дербента.

Местоположение нашего лагеря было прелестное; мы расположились на зеленеющей равнине, усеянной там и сям кустарником и большими деревьями; было где погулять и отдохнуть в тени, и ото­всюду открывались самые очаровательные виды. Прибавьте к этому довольно хорошую воду, умеренную температуру, близость города, из которого мы получили все необходимое, и вы легко поймете, что нам было хорошо. Против того места, где расположился лагерем Владимирский полк, приблизительно в полуверсте от него находился сад, принадлежавший Ших-Али; в этом саду не было ничего осо­бенно замечательного, но он был тенист, в нем были целые аллеи фруктовых дерев и хорошо убитые дорожки; поэтому я гу­ляла в нем каждый день. Позади этого сада, с противоположной стороны от нашего лагеря, находилась небольшая персидская дере­венька; когда я зашла в нее, то жители приняли нас очень хо­рошо, особенно женщины были рады увидеть русскую; они привели нас в маленький садик и предложили нам рвать самим тутовые ягоды, так как иного угощение у них не было. Мы часто возвра­щались из наших прогулок при лунном свете; вечера были вос­хитительные, воздух был тепел и чист, луна отражалась в волнах быстрой речки, слабо освещая равнину и верхушки дерев противоположного берега, тогда как лучи ее серебрили вершины снеговых гор, возвышавшихся на горизонте. Остановясь иногда на склоне горы, я любовалась закатом солнца; багровый цвет, в который были окрашены все предметы последними лучами заходящего солнца, бледнел, уступая место более мягкому и нежному свету луны. Я испы­тала тут много приятных минут и это были последние приятные дни, проведенные мною в Персии. Мы провели в этой местности около двух недель, которые показались мне весьма короткими; однако, пришлось уехать оттуда.

Выступив с места нашей стоянки рано утром, нам пришлось проехать около тридцати верст по довольно плохой дороге; на пути нам пришлось переправляться через десять или двенадцать ручейков и через четыре небольшие речки, из коих одна, называемая Сильбили, была в роде Деличая; нам пришлось ехать в самую сильную жару; воздух был удушливый и мы глотали целые облака пыли; наконец, к вечеру мы достигли берега небольшой речки Урутляр, где предположено было отдохнуть до следующего дня. Теперь мне придется возвратиться вновь несколько назад.