И они пошли домой.
Похороны
Генрих ждал в комнате начала похорон. Он сидел на скамейке и печально оглядывал комнату. Все было, как раньше, и все-таки комната казалась ему совсем другой.
«Теперь все иначе, — думал он с грустью. — Отца нет, и Вольфи больше нет. Какая пустая комната! А мама вернется с работы только поздно ночью».
Вдруг Генрих услышал, как ближайшие башенные часы пробили половину восьмого, и сразу же кто-то постучал в дверь.
На пороге стояли Лотар и Фриц Лампе. Оба были в праздничных костюмах. На Лотаре был черный галстук.
— Идем, Генрих, — сказал Фриц, — уже пора. — Они молча прошли через двор и никого не встретили. На улице из соседних ворот вышли трое мальчиков и присоединились к ним, ни слова не говоря. Это были дети рабочих. Затем из других ворот вышли две девочки и тоже примкнули к ним. Их Генрих совсем не знал. Потом к ним присоединилось еще несколько ребят и молча пошли сзади.
Когда они проходили по городскому парку, со скамеек вставали чужие дети и примыкали к процессии. Собралось уже около тридцати ребят. Все они были серьезны и молчаливы.
Когда, свернув с мостика, они вошли в ельник, начало смеркаться. Фриц Лампе остановился и вытащил из кармана черную ленту. Он завязал ее на левой руке. Лотар сделал то же самое.
Генрих удивленно оглянулся. Под темными елями молча стояли ребята, и почти у всех были черные ленты на рукавах. Несмотря на горе, сердце Генриха наполнилось гордостью. Ведь все это делалось ради Вольфи, ради его лучшего друга Вольфи.