Мать не прерывала его. Она только вытащила из шкафа ранец, который подарил Генриху на будущий год дядюшка Риммер. И во время рассказа Генриха она уложила в ранец две пары носков и чистую рубашку.
— Что ты делаешь? — спросил Генрих.
— Рассказывай скоренько дальше, — сказала мать и сунула в ранец еще отцовский свитер и шарф.
Когда Генрих кончил свой рассказ, он заметил, что мать сильно побледнела, и глаза ее наполнились слезами.
— Генрих, дорогой мой мальчик, — сказала она и обняла его. — Я горжусь тобой! И если я сейчас плачу, то поверь мне, что я в душе счастлива, потому что я теперь знаю, что ты будешь хорошим, смелым бойцом против фашистов. Я плачу, мой мальчик, только потому, что мы должны теперь на время расстаться. Мой единственный, дорогой мой сыночек.
— А почему нам надо расстаться, мама?
— Потому что я не могу больше оставаться здесь в квартире. Меня арестуют из-за твоего тайничка.
— Но почему? — крикнул Генрих. — Ведь я спрятал этого парня, а не ты! Тебя вовсе и дома не было.
— Да, конечно! — ответила фрау Кламм, быстро засовывая в ранец хлеб и кусок маргарина. — Но никто не поверит, что ты сам выдумал это убежище. Скажут, что я все это сама приготовила.
Генрих заплакал.