Матушка Кламм помогла Генриху раздеться и постлала ему на такой же скамье, как у них дома. Только рядом не было коврика для Вольфи. Но кому он нужен, коврик, если Вольфи нет на свете…
— Где ты будешь, мама? — спросил Генрих и обнял ее за шею.
— Нельзя этого говорить, — ответила она. — Но мы скоро увидимся. И я всегда буду знать, где мой малыш.
Она еще раз поцеловала его, и Генрих почувствовал у себя на щеке ее горячую слезу.
— Не бойся, Генрих, ничего не бойся, — сказала она на прощанье. — У нас везде товарищи, они нам помогут. Мы — одна большая семья во всем мире.
— Я не буду бояться, — пробормотал Генрих уже с закрытыми глазами.
Больше он ничего не слышал. Он не слышал, как мать пожелала ему спокойной ночи, как попрощался Фриц, как они вместе вышли из комнаты. Он спал.
Добряк-хозяин остался один. Он сел за стол и долго в раздумье глядел на спящего мальчика.
Когда Генрих проснулся, то не сразу понял, как он сюда попал. А когда все припомнил, ему стало тяжело-тяжело на сердце. Но старик был такой приветливый, такой простой, точно он давно уже знал и любил Генриха.
Умывшись, Генрих получил кофе с хлебом, как дома. Потом старик дал ему школьную сумку.