— Возьми с собою, Генрих, — сказал он, — тут немного теплого белья и кое-что поесть. Тебе уже пора итти. Будь здоров, малыш!
Генрих поблагодарил за завтрак и вышел. На башне пробило девять часов. Вдруг он вспомнил, что вчера обещал белокурому притти в половине десятого на Мюнхенерштрассе, дом двадцать один. Это было не очень далеко. У него еще было полчаса времени. Можно поспеть. А оттуда уже к дяде Римеру.
Он скоро нашел двадцать первый номер. Но у ворот никто не ждал. «Может быть, он задержался», подумал Генрих. Он стал ходить взад и вперед и смотрел во все стороны… Без четверти десять. Генрих решил уходить, но в это время из ворот напротив показался белокурый, пересек улицу и, не глядя на Генриха, вошел в ворота двадцать первого номера. Генрих — за ним.
— Почему вы ждали на той стороне? — спросил Генрих, когда они вошли во двор.
— Я хотел посмотреть, не идет ли кто за тобой. За нами могли следить. Нужно быть очень осторожными.
— А как вы вчера выбрались из нашего дома?
— Ты ждал меня у ворот? — усмехнулся парень. — А я вылез на чердак, потом через отверстие в крыше на соседнюю крышу и — вниз. Но скажи мне лучше, что там было дальше. У меня теперь мало времени.
Генрих наскоро рассказал о печальном конце Вольфи и обо всем, что ему сегодня ночью говорила мать.
Белокурый наморщил лоб.
— Твоя мать, конечно, права. Но куда, ты говоришь, она тебя послала? К дяде Римеру?