-- Да, они умеют, дружище! -- серьезно подхватил Билль. -- Я тоже мог бы, если бы хотел, но какой смысл здесь разговаривать. Тут люди открывают рот только для того, чтобы ругаться и проклинать судьбу. Это их забавляет, а меня нисколько, поэтому я предпочитаю держать язык за зубами.
-- Вы правы, Билль, я предпочел бы никогда вас не слышать, чем слышать вас разговаривающим так же, как все остальные. Но я ведь не ругаюсь, вы могли бы когда-нибудь поговорить со мной, мне кажется. Кроме того, я так устал от этого одиночества; нет ни одного человека, с которым можно было бы перекинуться приятным словом. Я привык к товарищеским беседам, и, правда, разговаривая со мной хотя изредка, вы доставили бы мне огромное наслаждение.
Билль удивленно взглянул на меня, и мне показалось, что я заметил, как грустная тень пробежала по его загорелому лицу.
-- А когда же ты это успел привыкнуть к товарищеским беседам? -- сказал Билль, опустив голову и снова уставившись в море. -- Не на Коралловом же острове, я полагаю.
-- Как раз там! -- с жаром возразил я. -- Там я провел самые счастливые месяцы своей жизни... -- И, не дожидаясь дальнейших расспросов, я дал подробный отчет о счастливых днях, проведенных вместе с Джеком и Петеркином, не позабыв рассказать обо всех наших приключениях.
-- Мальчик, мальчик! -- произнес Билль испугавшим меня голосом. -- Здесь не место тебе.
-- Это правда! -- ответил я. -- Я здесь приношу не много пользы, и мне очень не нравится команда; но что же делать? Я, во всяком случае, надеюсь скоро быть снова свободным.
-- Свободным? -- удивленно глядя на меня, переспросил Билль.
-- Да, свободным. Капитан обещал высадить меня на берег, когда кончится это плавание.
-- Это плавание? Что сказал тебе капитан? -- понижая голос, спросил Билль.