Эти нѣсколько часовъ, которые я провелъ въ испанскомъ городѣ, возбудили во мнѣ такое желаніе быть въ Испаніи, что я готовъ былъ опоздать на пароходъ. Конечно, это было лишь завлеченье увлеченности. Но, правда, я пріѣхалъ на пароходъ послѣднимъ. По теплому Морю, подъ яркими звѣздами, я плылъ въ ладьѣ, и слушалъ плескъ веселъ. До сихъ поръ только это и было воистину красиво. И еще этотъ сдѣлавшійся бурнымъ Океанъ. Лишь вчера я увидѣлъ неожиданный новый просторъ Океана. Волны, куда ни бросишь взглядъ,-- такія волны, что они кажутся зарождающимися вершинами несчетныхъ горныхъ цѣпей.
10 февраля.-- Океанъ. Сегодня новая Луна и новый Океанъ. Зеленоватый полумѣсяцъ взволновалъ равнины водъ. Они дышутъ мѣрно, и какъ будто этимъ взволнованнымъ, но мѣрнымъ ритмическимъ дыханіемъ возносятъ насъ къ небу. Морскихъ звѣздъ больше не видно. Но мы много ночей плыли среди этихъ странныхъ, то болѣе крупныхъ, то менѣе крупныхъ, морскихъ сіяній. Звѣзды Неба давно уже измѣнили свой видъ. Созвѣздье Оріона побѣдительно-ярко и четко. Узоръ Большой Медвѣдицы все время опрокинутъ рукояткой чаши перпендикулярно къ горизонту, и даже подъ непривычнымъ тупымъ угломъ. Не могу передать, какое странное впечатлѣніе производитъ на меня этотъ опрокинутый ликъ созвѣздія, къ которому глазъ привыкъ въ другомъ сочетаніи съ дѣтства. Но все же до сихъ поръ я не чувствовалъ Океана. Мѣшаютъ люди, чудовищныя маски отвратительныхъ людей, и эта прикованность въ кораблю, отъ котораго нельзя уйти. Я никогда отъ качки не страдаю. Напротивъ, она пріятна мнѣ. Чувствуешь, что дѣйствительно, это -- Море. Но нѣтъ чаръ Океана, или ихъ слишкомъ мало. Хорошо было утро третьяго дня, когда быстрая вуаль дождя бѣжала по минутнымъ утесамъ волнъ. Это было, правда, мистически прекрасно. Мы въ полосѣ теплаго теченія. Стало душно даже на палубѣ. Сегодня воздухъ былъ совсѣмъ какъ у насъ лѣтомъ передъ грозой. Скоро увижу новое. Черезъ четыре дня -- Куба. Міръ малъ. Только-то?-- шепчетъ мечта. Я говорю себѣ: "Ну, подожди". Но мечта -- капризница.
Русскіе -- самый благородный и деликатный народъ, который существуетъ. Нужно отойти отъ Россіи, и тогда поймешь, какъ бездонно ее любишь, и какъ очаровательно добродушіе Русскихъ, ихъ уступчивость, мягкость, отсутствіе этой деревянности Нѣмцевъ, этой металличности Англичанъ, этой юркости Французовъ. Одни Испанцы мнѣ милы. Но и въ нихъ утомительна повторность все тѣхъ же возгласовъ и быстрыхъ кастаньетъ. Но Испанцы мнѣ милы, милы.
11 февраля.-- Сегодня Луна окончательно завладѣла пространствомъ. Этотъ дымный, опрокинутый, зеленоватый полумѣсяцъ зачаровалъ воды, онъ измѣнилъ самый ихъ ропотъ, сдѣлалъ его болѣе шелестящимъ, ласкающимъ, какъ будто наполнилъ эти легкіе плески неуловимыми голосами далекихъ воспоминаній. Мнѣ чудится теплый Югъ, широкое кружево прилива на ровномъ и чистомъ пескѣ, рѣдкія звѣзды въ глубокомъ Небѣ, тишина перерывовъ между ритмами приливныхъ гармоническихъ шумовъ. Такъ легко и воздушно, призрачно въ душѣ. Не трогаетъ, не касается ея ничто темное. Передъ ночью закатъ разбросалъ небывало-воздушныя краски. На Сѣверѣ возникли какъ будто японскія горы. Идеальность тоновъ. Закатныя краски, какъ безмѣрныя крылья, простерли направо и налѣво отъ корабля свою красочную стремительность. На нижней палубѣ, гдѣ въ полутьмѣ столпились сотни испанскихъ эмигрантовъ, незримый музыкантъ игралъ безъ конца на рожкѣ, какъ русскій пастухъ поутру на зарѣ. Я былъ на Океанѣ и былъ далеко. Сердце плакало такъ нѣжно, и любило. Сердце не могло понять, какъ можно не всегда быть такимъ.
21 февраля. Вера-Крусъ.-- Я не писалъ тебѣ много дней. Послѣдніе дни на кораблѣ, день на островѣ Куба, эти три-четыре дня здѣсь были какими-то сумасшедшими. Я попалъ въ вертящееся колесо. Я былъ въ сплошной движущейся панорамѣ. Минуты истиннаго счастья новизны смѣнялись часами такой тоски и такого ужаса, какихъ я, кажется, еще не зналъ. Вѣдь я до сихъ поръ не знаю, что дѣлается въ Россіи. Въ Москвѣ кровавый дымъ.
Я опишу подробно свои послѣднія впечатлѣнія отъ Океана, очаровательной экзотической Гаваны, и заштатной смѣшной Вера-Крусъ,-- когда пріѣду въ Мехико; я уѣзжаю сегодня вечеромъ. Корабль нашъ запоздалъ въ пути на день, благодаря бурѣ. Въ Гаванѣ я видѣлъ цвѣты, цвѣточки родные, маленькіе, и пышныя розы. Мнѣ хотѣлось упасть на землю и цѣловать ее. Здѣшняя зима -- наше теплое лѣто. Временами, изнемогаешь отъ жары. Впечатлѣнія подавляютъ. Все кишитъ, спѣшить, кричитъ, хохочетъ. Приходится спасаться въ свою замкнутую комнату. Благодѣтельная Природа посылаетъ иногда мертвую спячку, чтобы мозгъ не закружился окончательно.
Я видѣлъ птичку-бабочку (mariposa), но еще не видѣлъ птички-мушки.
Приготовился увидѣть въ Мехико ошеломляющій калейдоскопъ. Буду глядѣть на бурныя волны -- съ берега.
-- А! Зачѣмъ я уѣхалъ, зачѣмъ, зачѣмъ!..
Я люблю Россію и Русскихъ. О, мы, Русскіе, не цѣнимъ себя! Мы не знаемъ, какъ мы снисходительны, терпѣливы, и деликатны. Я вѣрю въ Россію, я вѣрю въ самое свѣтлое ея будущее. О томъ, какъ я принялъ вѣсть о послѣднихъ событіяхъ въ Москвѣ, не въ силахъ говорить.