И четвертое было -- Цотди-Га, Домъ Летучихъ Мышей, лишь летучія мыши были тамъ внутри, кричали они, били крыльями, летали, порхали по дому, перепархивали, летучія мыши заключенныя, безъ выхода во-внѣ для ихъ крыльевъ.
И пятое было -- Чайимъ-Га, Домъ Ратоборствующихъ, и тамъ внутри были лишь состязающіеся, побѣдители поочередно, съ длинными своими копьями, поочередно отдыхали и сражались въ этомъ Домѣ.
Это были только первыя испытанія Ксибальбы, начальныя, но и до нихъ не дошли Гунгунъ-Ахну и Вукубъ-Гунахпу въ Краѣ Крота Разрисованаго. Довольно лишь упомянуть объ этихъ Домахъ Испытаній.
Когда предстали предъ Гуна-Камэ и Вукуба-Камэ Гунгунъ-Ахпу и Вукубъ-Гунахпу, сказали имъ Усопшій и Семикратно-Усопшій: Гдѣ табакъ мой скрученный, что зовется сигарой? Гдѣ свѣтильники мои смоляные, что свѣтили вамъ въ ночи?-- И былъ отвѣтъ ихъ: Кончились.
И было рѣшеніе: Кончились? Ну, такъ -- къ концу. Сегодня будетъ предѣлъ вашихъ дней, смертью умрете Вы будете разрушены, вамъ разсѣкутъ грудь вашу, и ваша память будетъ здѣсь схоронена. Вы предназначены быть принесенными въ жертву, сказали Усопшій и Семикратно-Усопшій. И ихъ принесли въ жертву, и были они схоронены въ мѣстѣ, зовущемся Усыпальницей; сначала отрѣзали голову Гунгуну-Ахпу, и тѣло старшаго было похоронено съ тѣломъ младшаго брата.
Пусть помѣстятъ его голову въ дерево, что растетъ посреди дороги, промолвили Гунъ-Камэ и Вукубъ-Камэ. И въ тотъ мигъ, когда помѣщали голову посреди вѣтвей дерева, оно внезапно покрылось плодами, раньше же не было плодовъ на этомъ деревѣ. И былъ это тыковникъ, и тыквою зовемъ мы до сихъ поръ голову Гунгуна-Ахпу.
Съ изумленіемъ посмотрѣли Гунъ-Камэ и Вукубъ-Камэ на плоды этого чудеснаго дерева. Плодъ былъ круглый, округлый, но болѣе не видно было, гдѣ голова Гунгуна-Ахпу, ибо являлась она лишь какъ плодъ среди плодовъ тыковника; только это увидѣли всѣ люди Тѣневые, когда они пришли посмотрѣть.
Великимъ въ ихъ мысляхъ сразу стало свойство этого древа, когда помѣстили голову Гунгуна-Ахпу среди его вѣтвей. И говорили люди Ксибальбы между собою: Да не будетъ никого, кто сѣлъ бы дерзновенно у этого древа.
Съ тѣхъ поръ голова Гунгуна-Ахпу не являлась болѣе; ибо причлась она въ плодамъ древа. Но юная дѣвушка услышала этотъ чудесный разсказъ, и живая любовь возникла отсюда, и съ нею месть.