И старуха добавила: Истинно, слишкомъ истинно все, что тебѣ я сказала. Но пусть. Какъ понимаю, вѣрно: ты мнѣ невѣстка. Иди же, сбери ѣду для тѣхъ, что ѣдятъ; выжни поди большую полосу полную; выжавъ, наполни большую сѣть, и приди, потому что ты вѣдь невѣстка моя, какъ я понимаю.
Хорошо, отвѣтила Юная. И пошла она въ поле, гдѣ были посѣвы Гунбатца и Гуичуэна, и дорога была открыта и расчищена ими; дѣвушка шла по ней и пришла въ поле.
Но она нашла тамъ одинъ лишь снопъ; не два и не три, лишь одинъ тамъ былъ снопъ, являлъ онъ свой ликъ надъ поверхностью поля: и сердце у дѣвушки сжалось.
Горе мнѣ, горькой,-- сказала она,-- куда же пойду я искать, чтобъ наполнить большую сѣть полную, какъ мнѣ повелѣно? Тутъ, помысливъ, воззвала она къ Хранителю яствъ, чтобъ его умолить и принесъ бы онъ то, что нужно.
Сто, Сканиль, Скакао, воззвала она, Дождь Плодоносный, Желтая Нива, Волшебный Какао, вы, что готовите маисъ вмѣстѣ съ золою, и ты, Хранитель яствъ Гунбатца и Гуичуэна, что хранишь ихъ, чтобы сыты были Обезьяна-Ткачъ и Пригожій, что прихорашивается, придите ко мнѣ на помощь, воскликнула юная дѣвушка.
И взяла она мякину и концы колосьевъ, щетинистые усики снопа, и вырвала и сложила ихъ осторожно, не лишая снопа вида его, и усики эти въ колосья обратились на днѣ ея сѣти, и успѣла она наполнить большую сѣть.
Тогда отправилась въ путь юная дѣвушка; но грубые взяли сѣть и отяжелѣвшую поставили въ уголъ дома, какъ обычную тяжесть дня. Прибѣжала Старая увидѣть, и увидѣвъ такой большой мѣшокъ, возопила: Откуда взяла ты все это? Вѣрно, все мое поле ты обездолила, вѣрно, всѣ унесла ты наши посѣвы? Пойду посмотрю сейчасъ же, промолвила Старая, и немедля отправилась въ поле.
Но одинъ тамъ качался колосъ, одинъ онъ стоялъ среди поля на томъ же мѣстѣ, гдѣ былъ, и видно было еще то мѣсто, гдѣ была сѣть. Съ тою же скоростью, возвратилась Старая въ домъ свой и сказала той Юной: Это есть истинно знаменіе, что ты невѣстка моя; я еще увяжу твои дѣянія и дѣянія мудрыхъ, которыхъ ты носишь Такъ сказала она той Юной, и сбылись эти слова.