Когда же было брошено на огонь это сердце, и люди Ксибальбы почуяли запахъ, который оно издавало, сразу всѣ встали на ноги и повернулись съ изумленьемъ безпокойнымъ къ благовонію сердца, исходившему съ дымомъ отъ него.
Межъ тѣмъ какъ они пребывали, ошеломленными, въ оцѣпенѣнія, предупрежденныя юною дѣвушкой Совы, восходя изъ стремнинъ, великой толпою шли къ свѣту Солнца, чтобы быть на свѣтлой землѣ. И тотчасъ же стали они ея приверженцами.
Такъ были уловлены въ сѣть владыки Ксибальбы, Края Крота Разрисованнаго, этою юною дѣвушкой, которою были ослѣплены всѣ.
2.
Праматерь Гунбатца и Гунчуэна была между тѣмъ у себя, когда женщина Сквикъ, Быстрая Кровь, пришла къ прародительницѣ Гунбатца и Гунчуэна; она была тяжелая, и вотъ-вотъ должно было совершиться рожденіе тѣхъ, что были названы Гунахпу и Сбаланкэ.
Когда женщина-дѣвушка прибыла къ старой, сказала она старухѣ: Я прихожу, о, моя госпожа и мать; я невѣстка твоя, и дочь я пріемная милости твоей, госпожа моя и мать. Такъ сказала она, приходя въ старой.
Откуда приходишь ты, гдѣ мои сыновья? не умерли ли они въ Ксибальбѣ? и порожденія ихъ, знаменія ихъ словъ, что зовутся Гунбатцъ и Гунчуэнъ, не видишь ли ты ихъ передъ собой? Иди же отсюда, ступай, отвѣтила Старая Юной.
Истину я говорю, повѣрь мнѣ, истинно я твоя невѣстка; ибо я супруга Гунгуна-Ахпу; вотъ приношу ихъ живыми, Гунгуна-Ахпу и Вукуба-Гунахпу, живъ Метатель Шаровъ, живъ Тигръ Малый, Тигренокъ-Ягуаръ, живы они и не умерли; приговоръ, что ихъ поразилъ, сдѣлалъ ихъ только еще болѣе славными. Ты моя мать нареченная. Увидь же ихъ образъ любимый въ тѣхъ, что я приношу, сказала она Старой.
И въ гнѣвъ тутъ пришли, великій, Гунбатца и Гунчуэнъ; играть на флейтѣ и пѣть, только это они и дѣлали; живописать и ваять, этимъ весь день занимались они, и были они утѣхой для Старой.
И тутъ отвѣтила Старая: Нѣтъ мнѣ въ тебѣ, никакой нѣтъ мнѣ надобности, и ты не невѣстка моя; это твой блудъ, что ты заключила въ лоно свое; лгунья ты; умерли дѣти мои, о которыхъ ты говоришь.