Вы не убьете меня, о, вѣстники Ксибальбы, промолвила дѣвушка; ибо не преступленіе это, что ношу я во чревѣ своемъ; но это зародилось, когда пошла я поклониться головѣ Гунгуна-Ахпу, что въ Усыпальницѣ; итакъ, не принесете вы меня въ жертву, о, вѣстники Края Тѣневого, сказала юная дѣвушка, говоря имъ.
Но что хе положимъ мы вмѣсто сердца твоего? Такъ сказалъ намъ твой отецъ; Принесите ея сердце: вы возвратитесь къ царямъ; будьте точны и свершите это; быстро принесите въ урнѣ свидѣтельство вѣрности вашей. Что хе положимъ мы въ урну, на дно ея? Однако хе, лучше хотѣли бы мы, чтобъ ты не умерла, сказали вѣстники Ксибальбы.
Хорошо. Это сердце не можетъ принадлежать имъ; равно и жилище ваше не можетъ быть здѣсь, и не только въ вашей власти -- умерщвлять людей, но истинно вашимъ рукамъ достанутся истинные прелюбодѣи, мнѣ достанутся позднѣе Гунъ-Камэ и Вукубъ-Камэ. Кровь говоритъ за себя сама, такъ пусть же она будетъ предъ лицомъ ихъ.
Что до того, чтобъ сжечь это сердце предъ ними, не будетъ того. Положите въ урну, на дно ея, то, что даетъ вотъ это древо, прибавила дѣвушка. И красный изъ дерева вышелъ совъ, и потекъ въ урну; онъ сгустился въ комокъ и сталъ какъ бы шаръ: вмѣсто сердца ея,-- чтобъ замѣнить ея сердце,-- выбрызнулъ сокъ этотъ, жидкость краснаго дерева.
Подобный крови исходилъ изъ дерева сокъ, замѣною жертвенной крови; и эта древесная кровь сгустилась на днѣ урны, эта жидкость краснаго дерева, и кровеподобный видъ ея былъ блистателенъ, была красновата она и вся сцѣплена въ урнѣ, а древо стаю знаменитымъ, по причинѣ той юной дѣвушки.
Древо Кровавое -- названо было оно, и еще Кошениль Краснаго Дерева, и Кровь Договора -- также было имя его еще.
И вотъ теперь будете вы любимы, и все, что есть на землѣ, будетъ вашимъ наслѣдіемъ, сказала она Совамъ. Они же были лишены наслѣдства, все себѣ брали знатные.
Хорошо, юная дѣвушка. Что до насъ, мы уходимъ, чтобы дать отчетъ, какъ мы исполнили, что намъ поручено; или своею дорогою, межъ тѣмъ какъ мы пойдемъ и явимъ предъ глазами царей образъ твоего сердца и подобіе его, сказали вѣстники Края Тѣневого.
Когда они прибыли предъ царей, всѣ были въ ожиданіи тревожномъ. Кончено ли? спросилъ Усопшій.-- Кончено, о, цари, вотъ здѣсь сердце ея въ этой урнѣ, на днѣ ея.-- Это весьма хорошо, что я его вижу, промолвилъ Усопшій.
Тутъ онъ, тихонько касаясь, поднялъ его концомъ пальцевъ, и кровавая жидкость, блестящая, цвѣта красноватаго, начала распространяться кровью: Разожгите головни, сказалъ Гунъ-Камэ, и помѣстите его надъ огнемъ.