Такъ разоблачили они лицо каждаго не забывъ имени ни одного. А куда какъ было бы имъ пріятно, чтобы не были ихъ имена разоблачены Юными! Садитесь,-- сказали они амъ, указуя на сидѣнье, куда очень имъ хотѣлось бы посадить тѣхъ Юныхъ, но не захотѣли они этого: Это не наше сидѣнье, это лишь камень разогрѣтый,-- сказали Гунахпу и Сбаланкэ, и не уловили ихъ въ западню.
Весьма хорошо; идите же въ ваше помѣщеніе,-- было имъ сказано. И вошли они тогда въ Домъ Сумрачный, но не были они тамъ побѣждены.
5.
Это было первое испытаніе Ксибальбы, Края Тѣневого; и тутъ должно было начаться ихъ пораженіе, какъ разумѣли тѣ, изъ Ксибальбы. Сначала они вступили въ Домъ Сумрачный; затѣмъ принесли имъ ихъ сосновую лучину зажженную, и для каждаго сигару, врученную имъ вѣстниками Гуна-Камэ.
Вотъ ихъ сосновые свѣтильники,-- говоритъ царь; но они должны быть возвращены, эти свѣтильники, завтра утромъ, такъ же какъ и сигары, возвращены цѣлыми, говорятъ царь.-- Такъ сказали вѣстники, приходя.-- Весьма хорошо, отвѣтили Юные.
Въ дѣйствительности совсѣмъ не жгли они сосновую лучину, а помѣстили на мѣсто огня лучины что-то красное, перо краснаго попугая помѣстили они, и огнемъ зажженнымъ показалось оно тѣмъ, что были надсмотрщиками, а на сигарахъ помѣстили они свѣтляковъ на концахъ сигаръ.
Всю ночь они были подъ присмотромъ бодрствовавшихъ и говорили надсмотрщики: Попали они въ западню. Но сосновая лучина не была истрачена, видъ ея былъ тотъ же самый; и сигары были не искурены, и видъ ихъ былъ такой же, какъ прежде.
И привели ихъ къ владыкамъ: Какъ могли совершить такое? Откуда эти люди, и кто ихъ породилъ на свѣтъ? Истинно, сердце наше горитъ и пылаетъ; ибо не благо это, то, что они съ нами дѣлаютъ. Странны ихъ лица, странны ихъ способы дѣйствія,-- говорили они между собою.
И всѣ владыки послали за ними. Идемте и будемъ играть въ шаръ, Юные,-- сказали они имъ. Послѣ этого были они спрошены Гуномъ-Камэ и Вукубомъ-Камэ: Откуда вы приходите, вы? Разскажите это намъ, Юные,-- сказали люди Края Тѣневого.
Кто могъ бы сказать, откуда приходимъ мы? Мы сами не знаемъ этого,-- сказали они, и болѣе не говорили.-- Весьма хорошо. Такъ бросимъ же гибкій нашъ мячъ, о, Юные,-- заговорили опять владыки Ксибальбы.