Утромъ, въ солнечный день, мы выѣхали въ смѣшномъ экипажѣ, запряженномъ шестью мулами, въ священную "сѣнь смертную", въ древнюю Митлу, по-цапотекски Lyobaa, что значитъ "дверь гробницы". Судьба благоволила ко мнѣ, и этотъ день былъ суббота, рыночный день. Едва я выѣхалъ за городскую черту, я вступилъ въ роскошную экзотическую панораму, которая тянулась на нѣсколько миль. Пѣшкомъ, на ослахъ, на мулахъ, на лошаденкахъ, частію въ повозкахъ, шли и ѣхали, въ разноцвѣтныхъ своихъ одеждахъ, группы Цапотековъ -- поселянъ съ овощами, съ разной живностью, съ разными сельскими продуктами, въ городъ. Эта панорама -- чуть не самое красивое изъ всего, что я до сихъ поръ видѣлъ въ путешествіи, и во всякомъ случаѣ самое экзотическое, и самое убѣдительное для меня въ смыслѣ установленія родства между Мексиканцами и Египтянами. Сколько Египетскихъ лицъ и фигуръ я видѣлъ! И какое разнообразіе этихъ красочныхъ одеждъ! Цапотеки влюблены въ краски. Бѣлый, красный, синій, розовый, голубой, желтый,-- всѣ краски проходили передъ глазами, въ разныхъ сочетаніяхъ, и я наврядъ-ли видѣлъ два-три костюма, которые были бы совершенно тождественны. Особенно красивы головные уборы женщинъ. Онѣ повязываютъ голову синими покровами, въ видѣ тюрбановъ. Синіе самотканные покровы съ бѣлыми клѣтчатыми узорами. Изъ-подъ этихъ тюрбановъ смотрѣли смуглыя лица съ глазами, выразительность которыхъ трудно забыть. Нѣкоторыя лица были совершенно библейскія. Видѣлъ одну красивую старуху, которая такъ красива въ своей старости, какъ красивъ былъ Леонардо-да-Винчи. Путь убѣгалъ, уходили призраки, нѣсколько десятковъ минутъ я испытывалъ въ сердцѣ полное счастье.-- Въ Митлѣ мы пріѣхали въ деревенскій отель "La Sorpresa", который дѣйствительно есть "Неожиданность": одноэтажный домъ расположенъ какъ бы четыреугольнымъ корридоромъ, и то, что въ испанскихъ домахъ образуетъ "patio" (дворъ), здѣсь было чудеснымъ садомъ. Посрединѣ вздымался высокій кипарисъ, и на темной его зелени, восходя узорно ввысь, краснѣли пурпурно-аметистовые цвѣты растенія, которое зовется "пылающій кустъ", "пламенный цвѣтъ". Этотъ пламецвѣть, когда на него смотришь, радостно поетъ въ душѣ.
27 апрѣля.-- Черезъ 2 1/2 часа уѣзжаю въ Монтекристо. Оттуда, съѣздивъ въ Паленке, напишу еще и окончу разсказъ о своихъ впечатлѣніяхъ. Посылаю два желтенькіе цвѣтка, и зеленую вѣточку. Эта послѣдняя -- съ величайшаго дерева, кипариса селенія Туле, которое находится въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Оахаки. Ты не можешь себѣ представить, что за чудо это дерево. Нужно человѣкъ тридцать (точное исчисленіе), чтобы охватить его стволъ, или, вѣрнѣе, фантастическую группу стволовъ, которые, сѣдѣя и сѣрѣя, выходятъ одинъ изъ другого, сливаются, переплетаются, какъ колоссальныя змѣи. Въ то же время это одинъ стволъ. Но въ немъ, говорю я, есть извивы, изгибы, и грани. Нѣкоторыя грани имѣютъ видъ пещеръ, они похожи на утесы, на горные срывы. Когда приближаешься къ этой царственной "сабинѣ", на сѣромъ утесистомъ фонѣ выступаетъ огромный узлистый рельефъ. Это -- какъ бы геральдическій ликъ всего колоссальнаго дерева. Изъ этого узла явственно выступаютъ въ мощныхъ сплетеніяхъ облики змѣй. Смотришь и чувствуешь, что это не дерево, а цѣлый замкнутый міръ, съ своей причудливой жизнью, съ своими странными грезами, растете -- сонъ, растеніе -- фантазія, растеніе -- исполинскій призракъ. Въ одной изъ спеціальныхъ книгъ я прочелъ, что этому дереву не менѣе 3000 лѣтъ. И, однако, оно еще полно жизни, и въ немъ нѣтъ омертвѣлыхъ частей. Его могучесть неистощима. Когда я былъ въ горахъ Х о хо, я спросилъ туземца-старика, знаетъ ли онъ дерево "Туле". "Como no?" -- воскликнулъ онъ, оживившись ("Еще бы нѣтъ"!). "Ему три тысячи лѣтъ",-- сказалъ я. "Al ménos",-- отвѣтилъ онъ внушительно ("По крайней мѣрѣ"), "а! ménos" -- повторилъ онъ, погружаясь въ раздумье, и сѣдыя тѣни вѣковъ, казалось, окутали насъ среди горъ.
Я живу теперь въ тропическомъ лѣсу, гдѣ бѣгаютъ огромныя игуаны, и летаютъ, какъ падающія звѣзды, свѣтляки.
8 мая. Фронтера.-- Благополучно вернулся изъ путешествія къ руинамъ Паленке. Видѣлъ эти величественные замыслы Майской фантазіи, проѣхалъ верхомъ свыше ста верстъ по тропическимъ лѣсамъ, слышалъ вопли обезьянъ, и видѣлъ на своей дорогѣ отпечатокъ слѣдовъ Мексиканскаго тигра, но этимъ звѣремъ не былъ обиженъ, зато сожженъ былъ зноемъ и изжаленъ всякими летучками. Пишу длинное письмо.
8 мая.-- Я писалъ тебѣ, какъ я былъ очарованъ Оахакой и поѣздкой въ Митлу и Хохо. Должно быть, это будетъ лучшая страница изъ моего пребыванія въ Мексикѣ. Въ путешествіяхъ, какъ въ карточной игрѣ, бываютъ мистически неизбѣжныя, счастливыя и несчастливыя полосы. Впечатлительность попадаетъ въ какую-то магнетическую волну, и уже какъ-то не отъ тебя зависитъ, что тебѣ все удается или, наоборотъ, все сговаривается противъ тебя. Въ Оахакѣ каждая мелочь, каждое лицо, каждая вещь были благосклонны. Не я устроилъ, а Судьба мнѣ подарила -- что музыка играла въ садахъ, въ которыхъ мы проходили, и на однихъ деревьяхъ краснѣлись цвѣты, а на другихъ виднѣлись желтые и зеленоцвѣтные плоды. Не я устроилъ, а Судьба мнѣ подарила, что среди руинъ Митлы я увидѣлъ самую очаровательную женщину, какую я встрѣтилъ здѣсь въ Мексикѣ. Это была одна изъ жительницъ деревушки, находящейся у руинъ. Она предлагала намъ обломки идольчиковъ, которые вездѣ около руинъ, время отъ времени, то тутъ, то тамъ, вырываютъ изъ земли, при работѣ. Эта женщина вся смѣялась, и все въ ней какъ бы пѣло и говорило о пляскѣ. И мнѣ и Е. она показалась Египетской царевной. Она чувствовала, какъ мы ей восхищаемся, наше чувство передалось ей, ея глаза сверкали незабываемо, она была какъ проснувшееся утро, какъ весенній ручей. Въ одну изъ минутъ нашей краткой встрѣчи Е. начала глядѣть на нее какъ загипнотизированная, та тоже; было странно видѣть, какъ двѣ эти женщины двухъ разныхъ расъ соединились воздушно во взаимномъ сочувственномъ любопытствѣ, и вдругъ обѣ разразились неудержимымъ смѣхомъ. Въ моей душѣ сейчасъ звучитъ этотъ смѣхъ Египетской царевны.
А услышать въ вечернемъ воздухѣ Митлы голосъ Славянина, восклицающій "Добрый вечеръ"! Правда, это странно? Я осмотрѣлъ руины, отдохнулъ и пошелъ гулять. Подъ тѣнью одного изъ деревьевъ, которыхъ достаточно въ этомъ небольшомъ селеніи, я увидѣлъ неожиданно странную группу: черный медвѣдь, двое бѣлоликихъ, мужъ и жена, обѣдающіе около него на землѣ, и полукругъ боязливыхъ туземцевъ, которые съ наивнымъ дѣтскимъ любопытствомъ смотрѣли на звѣря и чужеземцевъ.
"Это Славяне,-- воскликнулъ я.-- навѣрно!" Вожакъ спросилъ меня на дрянномъ Испанскомъ языкѣ, кто я, и, узнавъ, что я Русскій, тотчасъ началъ радостно говорить со мной на странномъ языкѣ, представлявшемъ смѣсь Польскаго и его родного Сербскаго языка. Въ нѣсколько минутъ мы выработали свой собственный Всеславянскій языкъ,-- я коверкалъ свои слова, онъ -- свои и Польскія, я старался перещеголять его, подчиняя Россійскую рѣчь Генію Польской рѣчи, и наша бесѣда повергла туземцевъ въ еще большее изумленіе, чѣмъ видъ чернаго большого медвѣдя. Одинъ изъ Мехиканъ отдѣлился отъ толпы и крѣпко пожалъ мнѣ руку, свидѣтельствуя удовольствіе видѣть въ своемъ селеніи столь высокаго гостя. Соединеніе Мехиканскаго царства съ царствомъ Славянскимъ произошло безкровно, и черезъ минуту, подъ прикрикиванія предпріимчиваго Славянина, объѣхавшаго весь міръ, черный Мишка показывалъ свои артикулы, ѣздилъ на палочкѣ верхомъ, изображалъ часового, прицѣливался изъ палки въ туземцевъ, маршируя заставлялъ отступать испуганную толпу, и закончилъ какъ галантный кавалеръ -- подавъ свою честную лапу сперва Е., потомъ мнѣ. Наградивъ артистовъ, мы ушли, провожаемые возгласами "Живіо! " А когда стемнѣло, я снова встрѣтилъ Серба, и его привѣтствіе "Добрый вечеръ!" странно отозвалось въ моей душѣ. Мнѣ казалось, что вечернія краски, разбросанныя по Небу, какъ воздушный путь, увлекаютъ меня далеко, далеко...
9 мая.-- Мнѣ трудно сейчасъ сказать что-нибудь о руинахъ Митлы. Я боюсь еще говорить о своихъ впечатлѣніяхъ отъ здѣшнихъ развалинъ. Я хочу видѣть, хоть въ отображеньяхъ, созиданья иныхъ странъ, измышленья иной фантазіи. Знаю пока только одно: здѣсь скрыты талисманы богатой сокровищницы, гіероглифы, ждущіе своего чтеца. Къ сожалѣнію, осталось очень мало отъ царственныхъ созиданій, которыя существовали здѣсь много вѣковъ тому назадъ Наибольшее впечатлѣніе на меня произвели катакомбы съ причудливыми арабесками, среди которыхъ глазъ съ изумленіемъ видитъ великое пристрастіе къ равностороннему кресту. Это возникновеніе креста и другихъ правильныхъ, математически-правильныхъ фигуръ, къ которымъ мы привыкли съ дѣтства, поражаетъ вниманіе во всѣхъ руинахъ здѣшнихъ странъ. Декоративный и строительный Геній, когда-то здѣсь царившій, вдохновлялся правильными фигурами и былъ влюбленъ въ математику.
10 мая.-- Я ходилъ сейчасъ на почту отправить письмо, зашелъ оттуда на рынокъ, и купилъ на восемь сентавовъ (восемь копеекъ) десять банановъ и три плода, названія которыхъ я не знаю: размѣръ -- среднее Русское яблоко, верхнюю часть срѣзаютъ, какъ Хохлы это дѣлаютъ съ арбузами, и ложечкой вычерпываютъ сладковатую бѣлую освѣжительную массу. Въ Хонутѣ,-- мѣстечко, гдѣ останавливался нашъ пароходъ,-- мы купили за четвертакъ цѣлую корзинку плодовъ, которые называются mamey,-- это царь здѣшнихъ плодовъ, желтый плодъ, напоминаетъ вкусомъ что-то среднее между айвой, дыней и ананасомъ. Ананаса здѣсь можно ѣсть до-сыта копейки за три. Можно также, не расточая денегъ, сосать сахарный тростникъ. За реалъ (12 копеекъ) мы покупали въ Оахакѣ чудесный букетъ розъ. О, если бы человѣки подражали цвѣтамъ и плодамъ!.. Въ сихъ кроткихъ туземцахъ, когда имъ нужно сорвать съ иностранца un peso (песо равняется рублю) или un peso mas (еще песо), просыпается все упорство и вся жестокость Ацтека. Слава еще Богу, что здѣсь, напримѣръ, есть Китайцы. Здѣсь, въ милой Фронтерѣ, я нашелъ колонію Китайцевъ. Мнѣ очень нравятся Китайцы. Это уже не первый разъ, что я встрѣчаю ихъ здѣсь въ Мексикѣ, и каждый разъ они оставляютъ пріятное впечатлѣніе. Въ нихъ есть что-то дѣтское, они постоянно смѣются, и въ нихъ есть естественное достоинство, ихъ услужливость совсѣмъ не имѣетъ рабьяго характера. Мексиканцы не то; въ нихъ слишкомъ часто чувствуешь подчиненную, подчинившуюся расу, и они такъ часто ублюдочны. Эта помѣсь Индійской крови съ Испанской отнюдь не содѣйствуетъ улучшенію Индійскаго типа. Мексиканцы заимствовали всѣ дурныя качества Испанцевъ (лѣность, грубость, жестокость), но я не видалъ, чтобы имъ удалось дѣйствительно перенять благородныя черты Испанскаго кабальеро, съ его смѣлостью душевныхъ движеній и съ его кипучей страстностью. Мнѣ иногда кажется, что Испанцы временъ завоеванія потому такъ охотно рубили головы Мексиканцамъ, что ихъ подвижная, быстро соображающая, натура не могла не раздражаться, не могла не приходитъ въ слѣпую ярость при видѣ этихъ "Американскихъ Голландцевъ", которымъ нужно десять разъ сказать самую простую вещь, прежде чѣмъ они ее поймутъ. Я не говорю, впрочемъ, огульно. Среди туземцевъ сихъ мѣстъ есть много привлекательныхъ, у нихъ вообще есть очаровательныя черты, но это пока они не коснутся Города. Во всякомъ случаѣ по теперешнимъ Indios довольно трудно возстановить типъ великихъ создателей пирамидъ и храмовъ Солнца.
11 мая. Я такъ и не кончилъ свой разсказъ о Митлѣ. Я писалъ, что меня поразило въ катакомбахъ Митлы обильное присутствіе креста въ видѣ орнамента, не только въ видѣ орнамента, но, конечно, и въ видѣ извѣстнаго символа. Брестъ еще болѣе поражаетъ въ руинахъ Далепке, возрастъ которыхъ въ исторіи опредѣляется цифрою 3000 лѣтъ. Созиданія Паленке увлекаютъ мысль на неопредѣленную лѣстницу столѣтій. Здѣшніе спеціалисты, какъ Чаверо, говорятъ о эпохѣ въ 2500 лѣтъ. Я не имѣю мѣрила, но только вижу, что передо мной замыслы сѣдой древности, той древности, когда могучій голосъ Фараоновъ находилъ несчетные отклики въ великомъ царствѣ Нила.