Чудеса многочисленныя, которыя они свершали, сжигая дома, какъ будто во-истину они горѣли, и тотчасъ возставляя ихъ снова въ ихъ цѣльности, привлекли къ этимъ зрѣлищамъ всю Ксибальбу.
Наконецъ, они принесли другъ друга въ жертву, одинъ убивая другого, и тотъ, кто первый далъ себя убить, распростерся и лежалъ мертвый; но въ то же мгновеніе, убитые, они воскресали: и съ тупымъ оцѣпенѣніемъ смотрѣли на нихъ люди Ксибальбы, въ то время какъ это свершали они, а свершали они все это, какъ начало новой побѣды надъ Краемъ Тѣневымъ.
И дошла послѣ этого вѣсть объ ихъ пляскахъ до ушей Усопшаго и Семикратно-Усопшаго, и говорили они, слыша это: Кто же эти неимущіе, и по-истинѣ ли пріятно видѣть ихъ?
Да, по-истинѣ волшебны ихъ пляски, а равно и все, что они дѣлаютъ, отвѣтилъ тотъ, кто сообщилъ о нихъ разсказъ владыкамъ. Услажденные всѣмъ, что они слышали, послали они своихъ глашатаевъ къ нимъ: Да придутъ они, чтобъ свершить все это, дабы могли мы ихъ видѣть и дивиться на нихъ, и изъявить имъ наше одобреніе, сказали владыки; скажите имъ это, было сказано глашатаямъ.
Придя въ плясунамъ, возвѣстили глашатаи танцующимъ всѣ слова царя и царствующихъ. Мы не хотимъ, отвѣтили они; ибо по-истинѣ стыдимся мы малости своей. Не покроемся ли мы краскою стыда, если предстанемъ предъ этими высокими? Некрасивы на видъ мы и убоги, велики глаза наши, очень они большіе, также и бѣдны мы. Что же на насъ смотрѣть? Плясать, танцевать, только мы это и умѣемъ. Что скажутъ товарищи наши по бѣдности, которые, вотъ, желаютъ, равно, принять участіе въ нашемъ танцѣ и нашемъ веселіи? Не такъ же намъ поступать съ царями? Такъ вотъ, не хотимъ мы, о, вѣстники, отвѣчали Гунахпу и Сбаланкэ.
Сильно понуждаемые, и храня на лицѣ явные знаки неудовольствія своего и огорченія, отбыли они, вопреки желанію: но отказались они идти быстро, и нѣсколько разъ принимались глашатаи ихъ убѣждать снова, чтобъ только привести ихъ къ царю.
И вотъ пришли они въ царствующимъ, и, смиренно, униженно, опустили они свою голову, кланяясь, преклонились глубоко, простерлись во прахъ, и жалкій былъ видъ ихъ, одежды изношенныя, явили они по своемъ прибытіи по-истинѣ скудный ликъ.
Ихъ спросили тогда, какія ихъ горы родныя, и племя какое; ихъ также спросили, кто были ихъ мать и отецъ.-- Откуда идете? спросили ихъ.-- Врядъ ли, владыка, осталось у насъ какое о томъ воспоминаніе. Мы не вѣдали лика матери нашей и нашего отца, и были мы малы, когда они умерли, сказали они, и больше не говорили.
Весьма хорошо. Сдѣлайте-жь такъ теперь, чтобъ могли мы на васъ дивиться, сдѣлайте все. что вы можете, и что хотите, а мы дадимъ вамъ вознагражденіе ваше, сказано было имъ.-- Мы не хотимъ ничего, но по-истинѣ исполнены мы страха и боязни, отвѣтили они царю.
Не бойтесь и не страшитесь, танцуйте, пляшите. Изобразите сначала, какъ убиваете вы другъ друга, и сожгите домъ мой; дѣлайте все, что знаете, дабы усладились мы зрѣлищемъ сего, это есть все, чего желаетъ сердце наше. А засимъ отбудете вы, неимущіе, и дадимъ мы вамъ вашу награду, повторили имъ.