Старая служанка не захотела оставаться в Кермакерском замке, и его заколотили наглухо. Долго стоял он пустой и заколоченный, и пески беспрепятственно заносили его. Только и заглядывали в него, что контрабандисты да разбойники, -- привольное было это для них убежище! Каждый же добрый человек готов был сделать большой крюк, лишь бы не проходить мимо замка. Ну, а надсмотрщики-то ведь тоже люди, -- охота же и им была ходить в ту сторону!
Так и оставался он необитаемым, и дурная слава о нём росла да росла.
Лет сто тому назад сельская община решила наконец взять в свои руки эти пришедшие в полный упадок строения, и вскоре были они проданы какому-то художнику. Тот не успел ещё оглядеться в них, как началась революция, и дом не подвергся разрушению лишь только потому, что и так давно уже представлял собою именно то, к чему стремились разрушители, -- т. е. груду развалин.
После революции купил замок какой-то негоциант, но скоро разорился; потом устроили в нём школу, которая сгорела, так что под конец, лет шестьдесят тому назад, купил его за бесценок местный старожил, нажившийся, говорят, контрабандой, но балагур и общий любимец, Жозон Брианд. Некоторые соседи смеялись над его желанием зажить барином, другие жалели его: "Вон, человек спятил с ума и лезет в драку с чёртом!" -- говорили они.
Но он расхаживал себе в ярко-пёстром жилете и приглашал всех на новоселье.
Жена Жозона была простая, скромная женщина, и не по вкусу были ей эти высокие покои с узенькими окнами и остатками каких-то "рож" на стенах, -- так величала она стенную живопись. Единственная дочь их, Мария, была замужем за шкипером коммерческого корабля, и муж её, возвращавшийся только на зимние месяцы, занимал исключительно все её помыслы. В его отсутствие целые дни проводила она в своей комнате за Библией и Евангелием.
-- Нехорошо так любить мужа! -- ворчал иногда отец. -- Вспомни пословицу: слишком много никуда не годится.
-- Ну что же? -- отвечала она. -- Не будет любви, не будет и жизни.
Все затеи Жозона зажить в замке барином кончились тем, что он уступил настояниям жены и дочери и перешёл в небольшую пристройку современной архитектуры, маленькие комнаты которой были и светлы, и уютны. Замок же отпирался лишь в большие праздники, для гостей или во время муниципальных выборов, или же наконец для местных балов по подписке. Мало-помалу Жозон принялся за старый образ жизни, и если не выходил больше в море " вести беседу с иноземными шкиперами ", как подмигивая говаривали соседи, то зато часто выезжал на рыбную ловлю да по-прежнему охотно спешил на помощь погибающим, когда на море бывало неблагополучно.
Опять сентябрь был уже на исходе. Погода стояла ясная, солнечная, но холодный ветер задувал с моря.