На большой проезжей дороге, ведущей от Кемпера к Чёрной горе, виднеются развалины старинного замка или дома с башнями, остроконечной кровлей и рвом, через который когда-то был перекинут подъёмный мост. Развалины окружены густой зелёной чащей, -- видимо, остаток большого сада, спускающегося к пруду, давно уже успевшему превратиться в болото. Чаща эта -- любимое местопребывание грачей, отчего и всё это место получило название "Грачиного гнезда".
Ещё в царствование Анны Бретонской, бывшей женою Людовика XII, в "Грачином гнезде" поселился старый французский дворянин, по фамилии Ла-Круа. Приехал он с женой и целой свитой слуг; а сколько навезли они всякого добра, -- так это было даже удивительно!
Принялся Ла-Круа устраивать "Грачиное гнездо", -- украшать замок, разводить сад... И как раз посереди сада посадил он ветку кипариса.
-- Зачем посадил ты кипарис? -- заметила ему жена. -- Это дерево растёт очень медленно, и мы с тобою так уже стары, что нам, конечно, не суждено видеть его даже небольшим деревцом. Наш же единственный сын, дорогой наш Жозеф, вряд ли когда-нибудь заглянет сюда после нашей смерти: он не променяет корабля на замок, жизнь моряка -- на жизнь помещика.
-- Что нам загадывать так далеко? Я надеюсь, что кипарис всё-таки вырастет настолько, что даст по хорошей ветке для наших гробов. Пускай же он растёт себе на здоровье, пока не погибнет последний потомок нашего рода.
-- Нехорошо класть такой завет, когда сажаешь дерево, -- с неудовольствием возразила госпожа Ла-Круа, и разговор прекратился.
Прошло ещё несколько лет, и Господь призвал к себе и старика, и его жену. В один и тот же день при торжественном звоне колоколов вынесли их тела из замковой часовни и понесли на кладбище, и на гробах действительно красовались две кипарисовые ветви. Покойников провожали все бедняки околотка, -- очень уж были они добры ко всем нуждающимся и несчастным.
Дом заколотили, и сад понемногу совсем заглох, но кипарис продолжал расти и зеленеть, несмотря на всё это запустение.
Вскоре дошло известие, что сын стариков, Жозеф Ла-Круа вернулся-таки из морского плавания, но с корабля проехал прямо в королевский дворец, не заглянув даже в опустевший свой замок, а вслед за тем узнали и о том, что он женился на графине де Латур, самой красивой и богатой из придворных дам, у которой было столько наследственных замков по всей Франции, сколько было деревьев в саду "Грачиного гнезда". Так и забыл маркиз де Ла-Круа свой родной дом и сад, где одни только грачи несметными стаями носились над деревьями и криком своим нарушали торжественную тишину. Кипарис же рос и зеленел по-прежнему.
Прошло лет двести, и даже память о Ла-Круа почти совсем исчезла среди окрестных жителей; замок по-прежнему стоял мрачный и суровый среди зелёной чащи заглохшего сада, грачи по-прежнему носились несметными стаями, и кипарис рос и зеленел как и в старые годы. Но в замке была новость: приехал домой маркиз де Ла-Круа, последний потомок старого французского дворянина, посадившего в саду своём зелёный кипарис. Приехал он верхом в сопровождении одного только слуги; в замке же не нашёл он никого, кроме пастуха, жившего там со своею собакой. Ни о каких богатствах теперь уже не было и помину.