Этот маркиз де Ла-Круа был уже человек пожилой, но здоровый и сильный, а притом и разгульный. Целые дни проводил он на охоте, гоняясь за лисицами и зайцами и топча при этом поля соседних фермеров, за что постоянно судился и столько переплатил пени за потравы, что окончательно разорился. В замке запустение было ужасное: всё покоилось под густым слоем пыли, всюду насела паутина, стёкла были повыбиты, крыша кое-где совсем провалилась. В давно запущенном и наконец совершенно заглохшем саду репейник да лопух вытеснили все садовые цветы; бузина и терновник заглушили поросль молодых деревьев. Один только кипарис рос и зеленел по-прежнему.
Прошло несколько лет, и маркиз де Ла-Круа умер, опившись на свадьбе какого-то фермера, и в самый день его похорон приехал новый владетель "Грачиного гнезда", сын только что скончавшегося маркиза. Тут только узнали соседи, что маркиз был женат и имел сына, бледного тщедушного юношу с монашески смиренным лицом и очень хитрыми глазами.
-- Я -- скромный учитель в частной школе, -- говорил он о себе вкрадчивым голосом.
-- Ехидный змеёныш, -- говорили о нём знавшие его люди.
Новый владелец сдал своё "Грачиное гнездо" в аренду за самую незначительную плату: всё было в таком страшном запустении, что усадьба уже почти ничего не стоила, и владелец, не зная, как прожить на эти деньги, снова уехал в Париж и потонул там в волнах городской суеты, и с тех пор о нём уж никто ничего не слыхал, кроме его арендаторов, с которых он аккуратно вытребовал арендную плату. Но почему-то арендаторы его сменялись очень часто, -- никто из них не возобновлял контракта, и в народе стала ходить о "Грачином гнезде" недобрая слава. Стали поговаривать, что в замке нечисто, и что тень старого Ла-Круа не даёт покоя обитателям замка. Рассказывали, что целыми ночами разгуливает она по саду, стучит палкою в окна дома, а кипарис, начавший как-то уже засыхать, до того скрипит, раскачиваясь даже без ветра, что в доме никто ни на минуту не смыкает глаз до рассвета.
Вскоре не нашлось уж больше охотника арендовать замок, даже за самую ничтожную плату, и кое-какие поправки, сделанные было арендаторами, опять развалились.
Так и остался стоять замок в полном запустении. Грачи по-прежнему несметными стаями носились над деревьями и криком своим нарушали тишину заглохшего сада, но кипарис заметно состарился и засыхал.
Прошло ещё лет двадцать, и опять в "Грачиное гнездо" явился новый владелец, -- сын учителя, молодой поэт Жозеф де Ла-Круа. Это был юноша с нежным лицом и восторженным взглядом голубых глаз. Одет он был очень странно: платье его напоминало тунику, на голове носил он бархатную шапочку с золотыми цепочками, а голубой шарф, перекинутый через плечо, поддерживал роту[ рота -- род круглой арфы ]. Поэт дни и ночи бродил по окрестностям и мелодичным голосом пел свои импровизации. Но это не давало ему средств к жизни, и пришлось бедному юноше снова вернуться в Париж, в свою мансарду, -- к холоду и голоду большого города, но зато и к золотым надеждам и снам.
Годы шли, и дорога, пролегавшая мимо "Грачиного гнезда", становилась всё более и более многолюдной. Наконец, один из жителей соседней деревни, человек сметливый и предприимчивый, решился воспользоваться старым домом и, заручившись согласием бедного поэта, открыл в его родовом замке гостиницу "Грачи".
Дела трактирщика шли прекрасно, и он разжился на славу: погонщики мулов, фермеры, огородники, мелкие торговцы по целым дням засиживались в ветхом, почерневшем зале нижнего этажа, распивая сидр и вино. Иногда наезжал сюда и иной проезжий люд: купцы, монахи, бароны и другие важные господа. Им обыкновенно отводили верхние покои старого замка, -- там было спокойнее, так как туда не достигали шум и пьяные голоса обычных посетителей "Грачей". Но зато наутро почти каждый из переночевавших в верхних комнатах замка спрашивал хозяина: