Раз напали на них какие-то разбойники, и пока её телохранители отбивались от них, рыцарь взял под уздцы её лошадь и увёл молодую девушку в чащу леса. Здесь умолял он её бежать вместе с ним и укрыться в его неприступном замке; целовал её руки, клялся ей в вечной любви. Девушка плакала и невольно отвечала на его ласки, но всё же ни за что не соглашалась нарушить свой обет.
Печально простился с нею рыцарь, и уехала она в монастырь урсулинок, в цветущую долину С. Бриё, а он заперся в своём неприступном замке, грозно возвышавшемся на скале, над долиной.
Долго томилась она в стенах своего монастыря и тихо гасла, тая со дня на день как свечка.
Томился и рыцарь в своём неприступном замке и, наконец, решился проникнуть в монастырь и хотя бы силой увести оттуда свою милую.
И вот, раз ночью спустился он со своей скалы и тихонько пошёл по дороге к монастырю. Всё было тихо кругом, и доносились до него одни только могучие звуки монастырского колокола.
Так шёл он час, шёл другой, окружённый тёмной чащей леса, а монастыря всё ещё не было видно. Однако, не мог же он сбиться с дороги, -- каждый камешек на ней был знаком ему с детства, а между тем, чем дальше шёл он, тем лес становится гуще, тем труднее было ему пробираться сквозь густую заросль: ноги путались во вьющихся травах, густой терновник преграждал тропу.
Но вот, мелькнул перед ним какой-то проблеск света, и он пошёл в ту сторону. Но то занималась в небе заря, и безмолвный лес вдруг огласился тысячью птичьих голосов, и все они пели и кричали ему на все лады: "Назад! Назад!" Но рыцарь шёл вперёд, не обращая на них никакого внимания. Наконец, увидал он монастырскую ограду. Радостно ускорил он шаги и подошёл было уже совсем близко, но, к удивлению его, за оградою монастыря не оказалось: виднелись одна только груда каких-то безобразных развалин да каменные глыбы, обросшие мохом, валялись там и сям; колокол же не переставал звонить, но он гудел откуда-то сверху.
Остановился рыцарь и задумался: вчера ещё вечером видел он из своего замка монастырь, видел монахинь, проходивших по двору к вечерней службе, а тут в какую-нибудь ночь, монастырь оказался разрушенным, и развалины его успели даже обрасти мохом!
Понял рыцарь, что было это видение, и что Сам Господь предостерегал его от задуманного им недоброго дела.
Повернул рыцарь в обратный путь: перед ним лежала с детства знакомая дорога, и не прошло и получаса, как поднялся он уже и на свою скалу. Обернулся рыцарь посмотреть на монастырь, -- по-прежнему незыблемо стоял он на своём месте: крыши его золотились под лучами восходящего солнца, а колокол так и гудел, и торжественные звуки его разносились далеко по окрестностям.