Но вот умер гордый рыцарь и был похоронен в великолепном семейном склепе, а на другой день похорон принцесса отвезла бедного Лягушонка в монастырь и просила приучить его к суровой жизни и воспитать в полном отречении от мира.
Опасаясь, как бы свободолюбивый мальчик не убежал как-нибудь из монастыря, его заперли в мрачных подземельях на время, пока не привыкнет он к суровой жизни. Почти целый год томился он взаперти: весной доносились до него ароматы цветов, напоминавшие ему его любимые леса; летом с тоской вспоминал он морской берег, озарённый ярким солнцем, и синее море, отражавшее стены и башни его родного замка, и тянуло его туда на свободу, тянуло с неудержимою силой!
Лето сменилось осенью, и у бедного мальчика не стало больше терпения томиться в своей мрачной тюрьме.
Воспользовавшись тем, что забыли как-то запереть двери его подземелья, вышел он на воздух, вышел без мысли о бегстве, но вот пролетели над ним аисты и своим криком поманили его в даль, и тихо пошёл он в ту сторону, куда летели они, и скоро скрылся в соседнем лесу.
Долго шёл Рене, сам не зная куда; на ночь заходил он в какие-то деревни и бурги, и везде принимали и кормили мальчика-нищего: одних школяров бродило и побиралось тогда великое множество.
Через несколько дней увидал Рене светлую полоску на горизонте, -- это было море у Порта-Бланка.
Здесь посчастливилось мальчику найти корабль, на который требовался юнга. Правда, корабль был ветхий и ненадёжный, да и сам шкипер его пользовался недоброй славой, но зато не расспрашивал он Рене ни о чём, и к рассвету следующего же дня были они уже в открытом море.
Вскоре в замок пришла весть о бегстве мальчика, а потом пришла весть и о том, куда он девался.
-- Что же, пускай себе служить юнгой на корабле, -- сказала жестокосердая принцесса, -- если не хотел он слушаться своей матери.
-- Очень рад! -- сказал семнадцатилетний Гюльом, старший сын гордого рыцаря. -- Мальчишка пожалуй, ещё наделал бы много хлопот: эти монахи -- ужасные пролазы, и он мог явиться со временем и потребовать свою долю наследства.