Рассердилась угрюмая графиня де Гралон, -- не умела она объяснить сыну, чем, собственно, он должен был гордиться, хотя и чувствовала необходимость внушить ему родовую гордость.
-- Ты вечно сидишь каким-то сиднем у окна своей башни и Бог знает, о чём думаешь! -- сказала она недовольным голосом. -- Лучше бы перечитывал историю Бретани, что прислал тебе в подарок святой отец!
-- Мне трудно читать: я ещё плохо разбираю, и мне хочется погулять вон в том саду, оттого-то я и сижу у окна и смотрю на деревья.
Послала графиня за вдовой бюргера и сказала ей:
-- Мой сын, граф де Гралон, желает гулять в вашем саду.
-- Я живу вдвоём со своей пятилетней дочерью и буду очень рада принять в нашем саду молодого графа! Мы беспокоить его не станем, -- пускай гуляет себе на здоровье!
Поморщилась графиня от этих простых слов необразованной женщины, но делать нечего, -- пустила к ней Даниэля: не было другого сада на милю кругом.
Сначала Даниэль приходил в сопровождении целой свиты и часами угрюмо сидел под деревом, но затем свиту перестали отпускать с ним, а слуга, что должен был находиться при нём неотлучно, предпочитал гостиницу бурга прекрасному саду, и Даниэль мало-помалу был предоставлен самому себе или, лучше сказать, хозяйкам сада. Очень дичился он сначала, но маленькая Синт вскоре так подружилась с ним, что дети стали почти неразлучны, и даже в глухую зиму Даниэль и Синт целые часы проводили вместе в саду. Графиня совсем не стесняла мальчика, находя, что на воздухе он становится и крепче, и здоровее.
Прошло несколько лет, и вот, маленькая Синт не только выросла, но и стала настоящей красавицей; Даниэль, её верный товарищ детства, не уступал ей ни в красоте, ни в ловкости, и детская дружба их незаметно росла вместе с ними и превратилась в неизменную всепоглощающую любовь.
Умерла мать Синт, и пришлось им расстаться: молодая девушка уехала в Париж к единственному своему родственнику, старому дяде, а её дом и сад купила графиня де Гралон для своего Даниэля. Но юноша ни разу не заглянул туда: его родные ланды, замок и даже дом и сад Синт казались ему такой страшной пустыней, что не мог он оставаться тут, и стал просить свою мать отпустить его ко двору французского короля: где же как не там следует находиться потомку такого знатного рода?