-- Зачем оно тебе?
-- Чтобы покорить мир.
Совсем не удовлетворяли эти слова младшего сына графа, и с тревогою смотрел он на бледное и сумрачное лицо брата.
Наконец, и самому ему исполнилось семнадцать лет, и повёз его отец в монастырь, стоявший на самом берегу моря: там, думал он, юноше будет всего лучше, -- не любит он ни войны, ни битв, ни турниров.
Солнце только что село, когда они подъехали к монастырю, и граф, переночевав и сдав сына настоятелю, на рассвете выехал в обратный путь, торопясь вернуться в свой замок, так как без него он не имел надёжного защитника: старший сын был в отъезде, а второй, алхимик, оказался негоден для военных подвигов.
Проводив отца, пошёл Луи бродить по берегу моря. В первый раз в жизни видел он его. На море была сильная буря: волны так и ходили огромными валами, тучи чёрным пологом нависли над морем и землёю, молнии так и сверкали в них среди раскатов грома и рёва ветра. Смотрел Луи на эту картину, и, казалось, сердце замирало в его груди, и душа росла от какого-то неиспытанного ещё чувства, и с неодолимою силою потянуло его туда, в эту бушующую стихию, в полное жизни, неукротимое, бурное море.
Недалеко от берега стоял корабль; его страшно качало; вокруг него вставали высокие водяные горы, поминутно грозившие поглотить его, и он то скрывался за гигантским валом, то снова дерзко взлетал на самый гребень волн.
Охваченный непонятным волнением, не зная страха, не понимая опасности, смотрел Луи на эту картину, и захотелось ему пробраться туда, на корабль. На берегу была лодка, и Луи, не задумываясь, спихнул её в воду: ему не раз случалось управлять лодкой, катаясь по пруду своего парка, и он думал, что это всё ровно, что в море. Волны, бешено налетая, перекатывались через лодку, но Луи всё держал вперёд, настойчиво стремясь к своей цели. Но вдруг свет погас в его глазах; полный мрак окружил его, и он ничего больше не помнил.
Когда пришёл он в себя, он лежал на палубе корабля, и девушка необыкновенной красоты поддерживала его голову. Видя, что он пришёл в себя, она поцеловала его в лоб.
-- Дай Господи, чтобы человек этот остался жив, -- сказала она.