Переводъ А. В. Погожевой.
Сарѣ.
У береговъ Средиземнаго моря, тамъ, гдѣ нѣкогда находилось государство, носившее ваше имя, въ ясную погоду просвѣчиваетъ сквозь прозрачную глубь моря цвѣтокъ рѣдкой красоты; но вся его прелесть -- свѣжесть красокъ, причудливая форма и бархатистость узорчатой ткани, испещренной пурпуровыми, розовыми и лиловыми жилками,-- все блѣднѣетъ и пропадаетъ, какъ только цвѣтокъ попадаетъ на берегъ. Такъ яркій свѣтъ гласности оскорбилъ бы вашу скромность. Поэтому, посвящая вамъ свое произведеніе, я вынужденъ утаить имя, которое составило бы гордость этой книги.
Но, благодаря моему остроумному умалчиванію, быть можетъ, ваши дивныя ручки пошлютъ ей напутственное благословеніе, ваше лучезарное чело склонится надъ ея страницами въ тихой задумчивости, ваши глаза, полные материнской любви, привѣтливо улыбнутся ей, и вашъ духъ будетъ парить надъ моимъ трудомъ, а сами вы останетесь скрытой отъ всѣхъ. Подобно тому чудному цвѣтку, вы будете покоиться на морскомъ днѣ, прозрачномъ и безмятежномъ, какъ ваша жизнь, и, какъ и онъ, будете защищены волнами отъ нескромныхъ взоровъ и видимы только немногимъ преданнымъ друзьямъ. Я хотѣлъ бы повергнуть къ вашимъ стопамъ произведеніе, которое гармонировало бы съ вашимъ совершенствомъ; но если это окажется несбыточнымъ, то у меня останется то утѣшеніе, что я, отвѣчая вашимъ душевнымъ склонностямъ, доставляю вамъ лишній случай быть добрымъ геніемъ моей книги.
Де-Бальзакъ.
Часть первая.
ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.
Во Франціи, а въ Бретани въ особенности, уцѣлѣло еще до нашихъ дней нѣсколько городковъ, которыхъ, совершенно не коснулось соціальное движеніе, характеризующее XIX вѣкъ. Не имѣя постоянныхъ и оживленныхъ сношеній съ Парижемъ, и благодаря плохимъ дорогамъ, только изрѣдка сообщаясь даже съ субъ-префектурой и съ своимъ губернскимъ городомъ, эти мѣстечки только въ качествѣ зрителей принимаютъ участіе въ ходѣ цивилизаціи и, невольно удивляясь ея быстрому распространенію, не выражаютъ при этомъ никакихъ знаковъ одобренія: они остаются вѣрны вкоренившимся въ нихъ обычаямъ старины и не то подсмѣиваются надъ прогрессомъ, не то робѣютъ передъ нимъ. Если бы какой-нибудь археологъ вздумалъ отправиться путешествовать съ цѣлью произвести научныя изысканія не въ области минералогіи, а надъ людьми, то въ одной изъ деревушекъ Прованса онъ увидалъ бы точное воспроизведеніе временъ Людовика XV, въ дальнемъ уголкѣ Пуату онъ нашелъ бы во всей ея неприкосновенности жизнь вѣка Людовика XIV, а въ глухихъ мѣстностяхъ Бретани -- нравы еще болѣе отдаленныхъ вѣковъ. Большинство такихъ городковъ имѣетъ свое славное прошлое, но о причинахъ ихъ упадка намъ ничего не говорятъ историки, которые вообще интересуются гораздо болѣе фактами и хронологіей, чѣмъ нравами и обычаями; но тѣмъ не менѣе воспоминаніе о быломъ величіи живетъ въ памяти Бретонцевъ, которые, въ качествѣ горячихъ патріотовъ, свято хранятъ преданія о прошломъ своей страны. Многіе изъ этихъ городковъ были когда-то столицами маленькихъ феодальныхъ государствъ, разныхъ графствъ, герцогствъ, завоеванныхъ впослѣдствіи королемъ или раздѣленныхъ между наслѣдниками за прекращеніемъ мужской линіи потомства.
Оставшись съ тѣхъ поръ не у дѣлъ, города эти, бывшіе когда-то властелинами надъ другими, стали теперь простыми рабочими силами, которыя прозябаютъ и сохнутъ за неимѣніемъ никакой поддержки. Впрочемъ, за послѣднія тридцать лѣтъ такіе остатки старины стали попадаться все рѣже. Промышленность, работающая теперь для толпы, безпощадно истребляетъ созданія средневѣкового искусства, гдѣ на первомъ планѣ стояла индивидуальность какъ художника, такъ и потребителя. Теперь у насъ много ремесленныхъ издѣлій, но нѣтъ почти геніальныхъ твореній. Всѣ древніе памятники считаются въ наши дни своего рода археологическими рѣдкостями; съ точки зрѣнія промышленности важны только каменоломни, копи селитры, да склады хлопка. Пройдетъ еще нѣсколько лѣтъ, и послѣдніе своеобразные городки утратятъ свою оригинальную физіономію, и развѣ только на страницахъ этого очерка сохранится точное описаніе этихъ памятниковъ старины.
Геранда -- одинъ изъ городковъ, гдѣ наиболѣе вѣрно сохранился духъ феодализма. Самое его имя должно пробудить тысячу воспоминаній у художниковъ, артистовъ и мыслителей и вообще у всѣхъ туристовъ, когда-либо посѣтившихъ этотъ городокъ, этотъ перлъ феодальныхъ временъ, властвовавшій надъ моремъ и заливомъ съ вершины холма, по склонамъ котораго расположены не менѣе интересные для наблюдателя -- Круазигъ и мѣстечко Батцъ. Послѣ Геранды развѣ только Витре, находящійся въ центрѣ Бретани, и Авиньонъ на югѣ сохранили въ полной неприкосновенности свой средневѣковый видъ. Геранда и до нашихъ дней окружена крѣпкими стѣнами: ея рвы полны водою, зубцы стѣнъ всѣ цѣлы, бойницы не закрыты деревьями, квадратныя и круглыя башни не перевиты плющемъ. Сохранились и трое воротъ съ кольцами отъ опускныхъ рѣшетокъ; войти въ городъ нельзя иначе, какъ черезъ подъемный мостъ изъ дерева, скрѣпленнаго желѣзомъ: мостъ больше не поднимается, но его можно было бы поднять. Городская мэрія получила выговоръ за то, что въ 1820 г. насадила тополей вдоль водоотводныхъ каналовъ, чтобы гуляющіе могли пользоваться тѣнью. Мэрія возразила на это, что вотъ уже цѣлое столѣтіе, какъ длинная, красивая площадь около дюнъ, гдѣ находятся укрѣпленія, усаженная рядомъ тѣнистыхъ вязей, обращена въ мѣсто прогулки, излюбленное всѣми городскими жителями. Дома въ этой части города ни на іоту не измѣнили своего стариннаго первоначальнаго вида: они и не увеличились и не уменьшились. Ни одинъ домъ не ощутилъ на своемъ фасадѣ молотка архитектора или кисти маляра, ни одинъ не почувствовалъ тяжести надстроеннаго этажа. Всѣ они сохранили свой первобытный видъ. Нѣкоторые дома подперты деревянными столбами, образующими галлерею, по которымъ проходятъ жители и доски которыхъ гнутся, но не ломаются. Дома купцовъ всѣ очень низки и малы, съ черепичными фасадами. На окнахъ уцѣлѣли рельефныя украшенія изъ перегнившаго дерева, и мѣстами еще видны какія-то уродливыя фигуры людей и фантастическихъ животныхъ, которыя когда-то волшебной силой искусства дышали полной жизненностью. Эти уцѣлѣвшіе остатки старины особенно должны нравиться художникамъ своими темными красками и полуизгладившимися очертаніями. Улицы остались такими же, какъ и четыреста лѣтъ тому назадъ. Но такъ какъ число жителей не велико и общественная жизнь мало замѣтна, то, если бы какой-нибудь туристъ полюбопытствовалъ осмотрѣть этотъ городъ, прекрасный, какъ старинное вооруженіе, то ему пришлось бы въ грустномъ одиночествѣ ходить по пустынной улицѣ, гдѣ часто въ домахъ попадаются окна, замазанныя глиной во избѣжаніе лишняго налога. Эта улица ведетъ къ выходу изъ города, гдѣ теперь возвышается стѣна и гдѣ живописно раскинулась группа деревьевъ, насаженныхъ рукой богатой бретонской флоры: рѣдко гдѣ можно встрѣтить во Франціи подобную разнообразную и роскошную растительность, какъ въ Бретани. Поэтъ или художникъ, случайно занесенный судьбой въ эти мѣста, навѣрное долго просидѣлъ бы здѣсь, наслаждаясь безмятежнымъ покоемъ, царящимъ подъ этими сводами, куда не долетаетъ никакого шума изъ тихаго городка; бойницы, гдѣ въ былыя времена помѣщались стрѣлки, теперь имѣютъ видъ окошечекъ-бельведеровъ, съ чуднымъ видомъ на окрестности. Гуляя по городу, нельзя не перенестись мысленно къ обычаямъ и нравамъ старины: сами камни говорятъ вамъ о ней и много старинныхъ воззрѣній уцѣлѣли и до нашихъ дней. Появленіе здѣсь жандарма въ обшитой галуномъ шапкѣ покажется вамъ своего рода анахронизмомъ, непріятно поражающимъ вашъ взглядъ; но здѣсь рѣдко можно встрѣтить лица и вещи современнаго намъ міра. Жители избѣгаютъ даже современной одежды и выбираютъ изъ нея только то, что гармонируетъ, съ ихъ застывшимъ бытомъ и неподвижностью. На рынкахъ можно встрѣтить бретонцевъ въ оригинальныхъ мѣстныхъ одеждахъ, ради которыхъ сюда нарочно пріѣзжаютъ художники. Бѣлая холщевая одежда рабочихъ, добывающихъ соль изъ солончаковыхъ болотъ, представляетъ рѣзкій контрастъ съ синими и коричневыми куртками крестьянъ и съ оригинальными старинными головными уборами женщинъ. Тутъ же толкаются и моряки въ матросскихъ и круглыхъ лакированныхъ шляпахъ: всѣ эти слои общества здѣсь такъ же строго разграничены между собой, какъ индійскія касты, такъ что здѣсь еще уцѣлѣло раздѣленіе жителей на три класса: на горожанъ, дворянъ и духовенство. Революція не могла осилить эти старинныя, плотно вкоренившіяся традиціи, быть можетъ, потому, что здѣшніе жители точно окаменѣли въ своемъ развитіи; здѣсь природа одѣлила людей такой же неспособностью къ видоизмѣняемости, какую мы видимъ въ царствѣ животныхъ. Даже послѣ революціи 1830 г., Геранда продолжала представлять совершенно особенный городъ, съ яркимъ отпечаткомъ національныхъ, бретонскихъ чертъ, городъ крайне благочестивый, молчаливый, сосредоточенный, точно застывшій въ своей неподвижности и мало знакомый съ новыми вѣяніями.