Географическое положеніе Геранды объясняетъ причину этого явленія. Красивый городокъ этотъ расположенъ среди обширныхъ солончаковыхъ болотъ, такъ что добываемая здѣсь соль называется въ Бретани солью Геранды. Бретонцы гордятся ея высокимъ качествомъ и увѣряютъ, что только благодаря ея достоинству ихъ масло и сардины пользуются такой извѣстностью. Геранда соединяется съ Франціей только двумя дорогами -- одна ведетъ въ уѣздный городъ Савене и проходитъ мимо С.-Вазера; другая ведетъ въ Каннъ и соединяетъ Геранду съ Морбиганомъ. Первый способъ сообщенія -- сухопутный -- ведетъ въ Нантъ, но пользуется имъ только администрація; самый же скорый и общеупотребительный способъ передвиженія отъ С.-Вазера до Нанта -- моремъ. Но между С.-Вазеромъ и Герандой, по крайней мѣрѣ, шесть лье и не ходятъ почтовые дилижансы, потому что едва-ли наберется три пассажира въ годъ. С.-Вазеръ отдѣленъ отъ Пембёфа устьемъ Луары, имѣющей здѣсь четыре лье въ ширину. Песчаная мель очень затрудняетъ движеніе пароходовъ, и къ тому же въ 1829 г. у С.-Вазера не было пристани, такъ что, благодаря острымъ утесамъ, гранитнымъ рифамъ и огромнымъ камнямъ, которые представляютъ естественныя укрѣпленія для находящейся здѣсь живописной церкви, путешественники принуждены были подплывать къ берегу въ бурную погоду на лодкахъ, а въ хорошую -- пробираться между скалами до мола, который тогда еще только строился. Быть можетъ, всѣ эти препятствія, конечно, вовсе не располагавшія случайныхъ туристовъ къ подобнымъ экскурсіямъ, существуютъ и до сихъ поръ. Во-первыхъ, администрація очень медлительна въ своихъ дѣйствіяхъ, а во-вторыхъ, жители этого клочка земли, выступающаго мысомъ на картѣ Франціи и простирающагося отъ С.-Вазера до городковъ Батца и Круазига, даже довольны этими неудобствами, потому что, благодаря имъ, страна ихъ защищена отъ вторженія иностранцевъ. Геранда -- крайній пунктъ этой территоріи, и такъ какъ изъ нея ѣхать дальше некуда, то въ нее никто и не ѣздитъ, такъ что этотъ городокъ, счастливый своей неизвѣстностью, поглощенъ исключительно своими интересами. Центръ соляного промысла, однѣ пошлины съ котораго даютъ казнѣ не менѣе милліона франковъ дохода, находится въ Круазигѣ, лежащемъ на полуостровѣ. Отсюда можно поѣхать въ Геранду или по сыпучимъ пескамъ, которые ночью заносятъ слѣды, оставленные днемъ, или на лодкахъ по морскому заливу, который служитъ портомъ для Круазига и нерѣдко затопляетъ пески. Этотъ живописный городокъ представляетъ изъ себя своего рода Геркуланумъ феодальныхъ временъ съ тою только разницей, что онъ не былъ погребенъ подъ лавой. Онъ продолжаетъ стоять, хотя жизни въ немъ нѣтъ и если онъ еще существуетъ, то только потому, что никто его не разрушилъ. Проѣзжая въ Геранду черезъ Круазигъ, мимо солончаковыхъ болотъ, невольно поражаешься видомъ грандіозныхъ каменныхъ построекъ, еще совершенно не тронутыхъ временемъ. Красота мѣстоположенія и наивная прелесть окрестностей со стороны С.-Вазера очаровываютъ взглядъ. Кругомъ разстилаются чудныя, красивыя мѣста, изгороди пестрѣютъ цвѣтами, жимолостью, буксомъ, шиповникомъ и другими красивыми растеніями -- настоящій англійскій садъ, распланированный геніальнымъ художникомъ. Эта богатая дѣвственная природа вдругъ открывается передъ вами и радуетъ взоръ, точно букетъ цвѣтущихъ ландышей или фіалокъ, неожиданно открытый вами въ глухой лѣсной чащѣ. Красота вида особенно выигрываетъ отъ того, что кругомъ разстилается Африканская пустыня, а за ней -- океанъ; кругомъ -- голая, безъ всякаго признака растительности, безконечная пустыня, гдѣ не слышно пѣнія птицъ, гдѣ въ солнечные дни рабочіе, добывающіе соль, похожи въ своихъ бѣлыхъ одеждахъ на арабовъ, закутанныхъ въ бурнусы. Вообще Геранда представляетъ изъ себя нѣчто невиданное туристами во Франціи по контрасту своего живописнаго мѣстоположенія съ разстилающейся рядомъ мертвой пустыней, отъ Круазига до Батца. Такая рѣзкая перемѣна въ природѣ поражаетъ зрителя. Самъ городъ производитъ крайне мирное, пріятное впечатлѣніе: онъ молчаливъ, какъ Венеція. Здѣсь вы не встрѣтите другихъ экипажей, кромѣ телѣжки почтальона, который перевозитъ пассажировъ и доставляетъ покупки и корреспонденцію изъ С.-Вазера въ Геранду и обратно. Почтальонъ Бернусъ былъ въ 1829 г. довѣреннымъ лицомъ всего округа: всѣ его знали и давали ему всевозможныя порученія. Здѣсь считалось цѣлымъ событіемъ, если мимо проѣдетъ экипажъ: какая-нибудь женщина проѣздомъ черезъ Геранду въ Круазигъ, или больные, ѣдущіе на морскія купанья, которыя своими цѣлебными свойствами значительно превосходятъ морскія купанья въ Болоньѣ, Діеипѣ и Сабли.
Крестьяне ѣздятъ исключительно верхомъ и въ дорогу запасаются ѣдой въ мѣшкѣ. Они, какъ и рабочіе, пріѣзжаютъ въ городъ за покупкой разныхъ украшеній, которыя получаетъ въ подарокъ каждая бретонская невѣста, или за холстомъ и сукномъ. На десять лье въ окружности Геранда все та же нѣкогда славная Геранда, гдѣ былъ заключенъ извѣстный въ исторіи договоръ, она -- береговой центръ, гдѣ, какъ и въ Батцѣ, доселѣ сохранились нѣкоторые остатки былого величія. Украшенія, сукно, холстъ, ленты, шляпы -- работаются вовсе не здѣсь, но обыватели продолжаютъ думать, что все это идетъ изъ Геранды. Проѣзжая по городу, всякій художникъ и даже простой смертный невольно принимается мечтать, подобно тѣмъ, кому удалось повидать Венецію, мечтать о томъ, какъ бы хорошо было мирно докончить здѣсь свое существованіе среди полнаго покоя, довольствуясь прогулкой по городской площади отъ однихъ воротъ до другихъ. Временами древній образъ Геранды снова встаетъ въ вашемъ воображеніи: увѣнчанная башнями, опоясанная стѣнами, она красуется въ своемъ роскошномъ одѣяніи, усыпанномъ чудными цвѣтами, потрясая золотой мантіей дюнъ; она вся точно дышеть опьяняющимъ ароматомъ лѣсныхъ, цвѣтущихъ тропинокъ, она овладѣваетъ вашимъ воображеніемъ и манитъ къ себѣ, точно какая-нибудь таинственная красавица, которую вы встрѣтили въ далекой странѣ и чей образъ съ тѣхъ поръ царитъ въ вашемъ сердцѣ.
Около церкви въ Герандѣ есть домъ, который составляетъ для города то же, что городъ для всей страны, то есть онъ представляетъ точное воспроизведеніе минувшей эпохи, онъ есть символъ утеряннаго величія, онъ -- поэзія старины. Домъ этотъ принадлежитъ одной знатнѣйшей мѣстной фамиліи де-Гуэзникъ, которая нѣкогда богатствомъ и древностью рода настолько же была выше дю-Гекленовъ, насколько троянцы превосходили въ этомъ отношеніи римлянъ. Фамилія дю-Гекленовъ произошла отъ де-Гуэзникъ черезъ послѣдовательное измѣненіе орѳографіи этого имени. Гуэзники, древніе какъ бретонскій гранитъ, не были ни франками, ни галлами, они бретонцы или, еще вѣрнѣе, кельты. Нѣкогда они навѣрно были друидами; сбирали омелу въ священныхъ рощахъ и совершали на древнихъ жертвенникахъ человѣческія жертвы. Но безполезно перечислять, чѣмъ они были раньше. Эта фамилія, пренебрегшая княжескимъ титуломъ, по знатности равняется Роганамъ и встрѣчается въ исторіи гораздо раньше предковъ Гуго Капета; потомки этого никогда не вступавшаго въ брачные союзы съ другими не родственными домами владѣютъ теперь приблизительно двумя тысячами ливровъ годового дохода, домомъ въ Герандѣ и небольшимъ родовымъ замкомъ. Всѣ земли, принадлежащія этому первому бретонскому роду, заложены фермерамъ и приносятъ, несмотря на далеко не образцовую обработку, приблизительно до шестидесяти тысячъ ливровъ. Гуэзники номинально считаются владѣльцами этихъ земель, но, не будучи въ состояніи возвратить капитала, переданнаго двѣсти лѣтъ тому назадъ въ ихъ руки арендаторами земель, они не пользуются доходами. Они находятся въ положеніи французскаго королевскаго дома съ его кредиторами до 1789 года. Гдѣ и когда бароны де-Гуэзники найдутъ данный имъ когда-то милліонъ? До 1789 года замокъ Гуэзниковъ получалъ отъ своихъ ленниковъ до пятидесяти тысячъ ливровъ, но Національное собраніе декретомъ уничтожило право владѣльцевъ взимать подати съ своихъ крестьянъ.
При такомъ положеніи дѣлъ, представители этого доблестнаго рода, утратившаго теперь всякое значеніе, стали бы въ Парижѣ мишенью для насмѣшекъ, здѣсь же они служатъ представителями всей Бретани и напоминаютъ бретонцамъ славное прошлое ихъ страны. Баронъ де-Гуэзникъ по прежнему считается однимъ изъ главнѣйшихъ бароновъ Франціи, выше котораго нѣтъ никого, кромѣ короля. Теперь фамилія Гуэзниковъ, имѣвшая огромное значеніе въ исторіи, извѣстна только бретонцамъ: свѣдѣнія о ней можно получить въ Шуанахъ или Бретань въ 1799 г., правописаніе этой фамиліи подвергалось разнымъ измѣненіямъ, исказившимъ ее, какъ и фамилію Гуэкленовъ. Теперь сборщикъ податей пишетъ ее, какъ и всѣ: Геникъ.
Въ глубинѣ темнаго и сырого переулка, между заборами сосѣднихъ домовъ, виднѣется арка воротъ, какъ разъ настолько широкихъ и высокихъ, чтобы въ нихъ могъ свободно въѣхать всадникъ: обстоятельство, указывающее на то, что постройка эта относится еще къ той эпохѣ, когда экипажей не существовало. Арка, поддерживаемая двумя столбами, вся гранитная. Ворота изъ потрескавшагося дуба усѣяны огромными гвоздями, составляющими разныя геометрическія фигуры. На гранитной аркѣ изображенъ гербъ де-Гуэзниковъ, настолько хорошо сохранившійся, что можно подумать, что онъ только что вышелъ изъ рукъ скульптора. Щитъ этого герба привелъ бы въ восторгъ знатока геральдики своей простотой, въ которой сказалась древность и фамильная гордость этого рода. Гербъ остался все въ томъ же видѣ, какъ и во время крестовыхъ походовъ, когда христіане придумали себѣ разные аллегорическіе рисунки для того, чтобы легче отличать своихъ. Гуэзники ничего не измѣнили и ничего не выкинули изъ своего герба, онъ остался такъ же неизмѣненъ, какъ и гербъ французскаго королевскаго дома, который въ искаженномъ и сокращенномъ видѣ можно еще встрѣтитъ на гербахъ старинныхъ дворянскихъ фамилій. Вотъ гербъ Гуэзниковъ въ томъ видѣ, какъ его можно видѣть въ Герандѣ: на красномъ фонѣ рука, въ горностаѣ, держитъ острую, длинную серебряную шпагу, а надъ этимъ грозный девизъ: "Дѣйствуй!" Развѣ такой гербъ не чудо красоты? Надъ щитомъ изображена баронская корона, усыпанная жемчугомъ; блестящія украшенія герба почти полностью сохранились до сихъ поръ. Художникъ придалъ рукѣ необыкновенно горделивый и энергичный взмахъ. Какъ смѣло и мужественно держитъ она шпагу, съ которой такъ часто приходилось имѣть дѣло де-Гуэзникамъ! Если вамъ случится быть въ Герандѣ послѣ того, какъ вы прочтете этотъ разсказъ, то вы, навѣрное, не будете въ состояніи смотрѣть на этотъ гербъ безъ нѣкотораго душевнаго волненія. Да и самый ярый республиканецъ былъ бы тронутъ той вѣрностью, тѣмъ величіемъ и благородствомъ, какими отличались всѣ члены этой фамиліи. Де-Гуэзники много совершили великихъ дѣлъ въ прошедшемъ и всегда готовы совершать ихъ и въ будущемъ. Дѣйствовать -- вотъ славный девизъ рыцарства. "Ты хорошо дѣйствовалъ на войнѣ", -- говаривалъ, бывало, верховный коннетабль, знаменитый дю-Гекленъ, изгнавшій англичанъ изъ Франціи. Подобно тому, какъ въ полной цѣлости сохранился гербъ, благодаря предохранившему его выступу арки, такъ и самый девизъ герба свято и ненарушимо сохраняется членами этой фамиліи. Въ открытыя ворота виденъ довольно большой дворъ, направо находятся конюшни, налѣво -- кухня. Весь домъ сложенъ изъ каменныхъ плитъ отъ подваловъ до чердака. Фасадъ со стороны двора имѣетъ каменное крыльцо съ двойнымъ рядомъ перилъ; на площадкѣ еще виднѣются полустертыя скульптурныя украшенія, въ которыхъ опытный глазъ увидалъ бы изображеніе той же руки со шпагой. Подъ этимъ красивымъ крыльцомъ, украшеннымъ поломанной кое-гдѣ рѣзьбой, была ниша, гдѣ помѣщалась цѣпная собака; перила, растрескавшіяся отъ времени, покрылись мхомъ и цвѣточками, точно такъ же, какъ, и покривившіяся, но не утратившія своей прочности ступеньки. Входная дверь очень красива и, насколько можно теперь судить, произведеніе художника венеціанской школы XIII вѣка. Въ ней замѣчается какое-то странное смѣшеніе византійскаго и мавританскаго стилей. Надъ ней находится выпуклый выступъ, покрытый розовыми, желтыми, голубыми или темными цвѣтами, смотря по сезону. Дубовая дверь ведетъ въ большую залу, въ глубинѣ которой находится дверь съ такимъ же крыльцомъ, по спускающимся уже въ садъ. Зала эта удивительно сохранилась. Панели ея -- каштановаго дерева; стѣны покрыты великолѣпной испанской кожей съ рельефными фигурами, позолота кое-гдѣ потрескалась и покраснѣла отъ времени. Потолокъ сложенъ изъ красиво вызолоченныхъ и раскрашенныхъ досокъ. Позолота на нихъ едва замѣтна, но краски еще уцѣлѣли. Очень возможно, что если бы тщательно смыть накопившуюся грязь, то на потолкѣ оказалась бы чудная живопись, подновленная, по всѣмъ вѣроятіямъ, въ царствованіе Людовика XI, какъ въ Турѣ, въ домѣ Тристана. Каминъ -- огромныхъ размѣровъ съ такимъ вмѣстительнымъ очагомъ, что въ него сразу можно было положить чуть не сажень дровъ. Зальная мебель вся дубовая съ фамильнымъ гербомъ на спинкахъ. По стѣнамъ развѣшаны три англійскихъ ружья, одинаково пригодныхъ и для охоты и для войны, три сабли и рыболовныя и охотничьи принадлежности.
Рядомъ находится столовая, сообщающаяся съ кухней посредствомъ дверки, продѣланной въ угловой башенкѣ: въ фасадѣ дома, выходящемъ на дворъ, этой башенкѣ соотвѣтствуетъ такая же башенка съ винтовой лѣстницей, ведущей въ верхніе этажи. Столовая обита ткаными шпалерами XIV вѣка, о чемъ свидѣтельствуетъ стиль и орѳографія надписей подъ изображенными фигурами: надписи же не переводимы, благодаря ихъ старинному слогу. Обои хорошо сохранились въ тѣхъ мѣстахъ, куда свѣтъ мало проникаетъ; они окружены панелью изъ дуба съ инкрустаціями; дубъ отъ времени совершенно потемнѣлъ. Потолокъ сложенъ изъ выпуклыхъ бревенъ съ различными украшеніями; пространство между бревнами занято окрашенными въ голубой цвѣтъ досками съ золотыми гирляндами. Въ столовой стоять два буфета для посуды. На полкахъ, за образцовой чистотой которыхъ особенно слѣдитъ кухарка Маріотта, стоятъ, какъ и въ тѣ времена, когда короли въ 1200 г. были такъ же бѣдны, какъ де-Гуэзники въ 1830 г., четыре старыхъ серебряныхъ бокала, такая же погнутая суповая чашка и двѣ солонки; затѣмъ масса оловянныхъ тарелокъ, множество каменныхъ голубовато-сѣрыхъ горшковъ съ украшеніями ввидѣ арабесокъ и съ гербомъ де-Гуэзниковъ: все это прикрыто оловянной крышкой. Каминъ, повидимому, подновленъ, и вообще по всему видно, что, начиная съ предыдущаго вѣка, въ этой комнатѣ всего чаще сидятъ члены семейства. Каминъ, въ стилѣ Людовика XV, выдѣланъ изъ камня съ скульптурными украшеніями и по срединѣ его помѣщается зеркало въ золоченой рамкѣ: послѣднее обстоятельство навѣрное покоробило бы художника. Подзеркальникъ обитъ краснымъ бархатомъ и на немъ стоятъ два оригинальныхъ серебряныхъ канделябра и черепаховые часы съ мѣдными инкрустаціями. По серединѣ комнаты находится большой квадратный столъ съ витыми ножками. Стулья деревянные, обитые матеріей. На кругломъ столикѣ на одной ножкѣ, имѣющемъ форму виноградной кисти и стоящемъ у окна, помѣщается оригинальная лампа. Она состоитъ изъ стекляннаго шара, размѣромъ немного меньше страусоваго яйца; острый, длинный конецъ его входитъ въ подставку. Изъ верхняго отверстія между двумя мѣдными желобками выходитъ плоскій фитиль, нижній конецъ котораго, согнутый подобно стеблю въ бокалѣ, плаваетъ въ орѣховомъ маслѣ, наполняющемъ резервуаръ. Къ комнатѣ два окна: одно выходитъ въ садъ, а другое, напротивъ него, на дворъ, и оба обложены каменными плитами; въ окна вставлены шестигранныя стекла, крѣпко соединенныя свинцомъ; надъ ними висятъ занавѣси изъ старинной красной шелковой матеріи съ желтымъ отливомъ, называвшейся нѣкогда брокателью.
Въ каждомъ изъ двухъ этажей всего по двѣ комнаты. Первый этажъ занималъ глава семьи, а второй предназначался для дѣтей. Гости помѣщались въ антресоляхъ. Слуги ютились въ чердакахъ надъ кухнями и конюшнями. По серединѣ остроконечной крыши находилось большое окно съ скульптурными украшеніями, а надъ нимъ до сихъ поръ скрипитъ еще флюгеръ.
Нельзя опустить еще одной подробности, которая имѣетъ большое значеніе для археологовъ. По винтовой лѣстницѣ, которая находится въ угловой стрѣльчатой башенкѣ, можно черезъ небольшую дверцу выдти къ тому мѣсту, гдѣ домъ прикасается къ каменной оградѣ со стороны конюшенъ. Такая же башенка есть и у сада, но для разнообразія она имѣетъ пяти-угольную форму и заканчивается маленькой колоколенкой. Вотъ какъ искусно варьировали тогдашніе архитекторы форму построекъ. Въ первомъ этажѣ эти двѣ башенки соединены каменной галлереей, украшенной разными фигурами съ человѣческими лицами. Эта галлерея украшена удивительно изящно сдѣланной балюстрадой, а на фасадѣ дома сдѣланъ изъ камня навѣсъ, вродѣ тѣхъ балдахиновъ, какіе встрѣчаются въ церквахъ надъ статуями святыхъ. Въ обѣихъ башенкахъ прорублены двери съ стрѣльчатымъ кружаломъ, вы ходящими на галлерею. Вотъ какъ украшали архитекторы XIII вѣка фасады домовъ, которые у насъ теперь имѣютъ всегда такой холодный, бѣдный видъ. Не представляете-ли вы себѣ мысленно красавицу, которая выходила бывало по утрамъ на балконъ и любовалась, какъ солнце золотило морской песокъ и играло въ водахъ Океана? Развѣ не восхитителенъ этотъ фасадъ дома, весь покрытый скульптурой, съ двумя угловыми башенками, изъ которыхъ одна закруглена наверху, точно гнѣздо ласточки, а другая заканчивается стрѣльчатой дверкой, надъ которой изображена рука, вооруженная шпагой? Симметрія, которой тщательно придерживались архитекторы того времени, здѣсь соблюдена въ томъ, что со стороны сада есть тоже башенка, вполнѣ похожая на башенку фасада, гдѣ помѣщается лѣстница, соединяющая столовую и кухню. Въ первомъ этажѣ, тамъ, гдѣ кончается лѣстница, сдѣланъ небольшой куполъ, подъ которымъ помѣщается статуя св. Калиста.
Садъ, раскинутый на полдесятинѣ, очень хорошо содержится. У ограды растутъ шпалерныя деревья и разбиты гряды для овощей, за которыми ухаживаетъ слуга, по имени Гасселенъ: онъ же и конюхъ. Въ концѣ сада уцѣлѣла бесѣдка съ скамейкой. Дорожки посыпаны пескомъ; въ серединѣ сада находятся солнечные часы. Со стороны сада домъ имѣетъ только одну башенку, тогда какъ съ фасада ихъ двѣ, но за то здѣсь есть витая колонка, надъ которой, по всей вѣроятности, въ былыя времена развѣвалось фамильное знамя, потому что на верхушкѣ колонки сохранилась заржавленная, желѣзная петля, вокругъ которой теперь ростетъ какая-то жалкая травка. Судя по всей скульптурѣ и по стилю колонки, можно утверждать, что архитекторъ принадлежалъ къ венеціанской школѣ: какъ изящна эта колонка, какъ ярко отразилась на ней тонкость вкуса и рыцарство Венеціи XIII вѣка. Но особенно рѣзко видно это изъ общаго стиля украшеній на замкѣ де-Гуэзниковъ: изображенные на стѣнахъ трилистники всюду имѣютъ не три листа, а четыре. Произошла эта ересь оттого, что венеціанцы, ведя постоянныя сношенія съ востокомъ, стали примѣняться въ принятому тамъ мавританскими архитекторами изображенію трилистника съ четырьмя листиками, тогда какъ христіанскіе архитекторы оставались вѣрны символическому изображенію Троицы. Глядя на такіе замки, невольно спрашиваешь себя, почему бы нашимъ современникамъ не подновить всѣ эти рѣдкіе памятники искусства? Вѣроятно потому, что въ наше время такіе замки чаще всего поступаютъ въ продажу, ихъ срываютъ до основанія и вмѣсто нихъ пролагаютъ новыя улицы. Теперь члены какой-нибудь фамиліи не увѣрены, что ихъ поколѣніе сохранитъ за собой родовое наслѣдіе, и сами они живутъ въ немъ точно въ гостинницѣ, какъ временные постояльцы. Между тѣмъ въ былыя времена замки воздвигались для нѣсколькихъ поколѣній, на вѣчныя времена. Оттого-то такъ много обращали вниманія на красоту архитектуры. Что касается внутренняго убранства и расположенія жилыхъ ко мнатъ, то на нихъ всецѣло отражались привычки и духъ обитателей.
Въ продолженіи полувѣка де-Гуэзники принимали только въ двухъ комнатахъ верхняго этажа, гдѣ все, такъ же какъ во дворѣ и въ наружныхъ украшеніяхъ фасада, все дышало умомъ, граціей и простотой старой и благородной Бретани. Характеръ владѣтелей этого замка никогда не обрисовался бы передъ вами такъ живо, если бы вы не ознакомились подробно съ топографіей города и съ наружностью самого замка; поэтому-то, прежде чѣмъ приступить къ описанію портретовъ, надо было описать ихъ рамки. Зданія оказываютъ иногда сильное вліяніе на людей. Трудно не проникнуться благоговѣніемъ, вступивъ подъ своды Бургскаго собора: душа невольно проникается тѣми о бразами, которые окружаютъ насъ и которые напоминаютъ ей объ ея высокомъ назначеніи. Такъ думали наши предки, но теперь насталъ иной вѣкъ, когда не придаютъ значенія такимъ вещамъ, когда каждое десятилѣтіе нравы совершенно мѣняются. Но если мѣняются люди, то окружающіе ихъ предметы остаются неизмѣнны и, глядя на этотъ замокъ, можете-ли вы себѣ представить барона де-Гуэзника иначе какъ не съ обнаженной шпагой въ рукѣ?