-- Были вы счастливы?
-- До конца ея жизни. Она умерла сорока девяти лѣтъ въ Петербургѣ, куда она эмигрировала и климатъ котораго убилъ ее. Ей должно быть очень холодно въ могилѣ.. Мнѣ часто приходитъ на мысль положить ее въ нашей дорогой Бретани возлѣ меня. Но она живетъ въ моемъ сердцѣ.
Рыцарь вытеръ слезы. Калистъ крѣпко сжалъ его руки.
-- Я больше дорожу этой собакой, чѣмъ моей жизнью,-- продолжалъ онъ, показывая на животное,-- она напоминаетъ мнѣ ту, которая ласкала ее своими прелестными ручками, брала на колѣни; смотря на Тизбе, я вижу всегда руки адмиральши.
-- Видѣли вы мадамъ Рошефильдъ?-- спросилъ Калистъ шевалье.
-- Вотъ уже пятьдесятъ восемь лѣтъ какъ я не обращаю вниманія на женщинъ, исключая вашей матери, въ цвѣтѣ лица которой есть что-то напоминающее мнѣ адмиральшу.
Черезъ три дня, гуляя по площадкѣ, шевалье говорилъ Калисту:
-- Дитя мое, у меня всего сто сорокъ луидоровъ, когда вы узнаете, гдѣ находится мадамъ Рошефильдъ, возьмите ихъ и поѣзжайте къ ней.
Калистъ поблагодарилъ старика, жизни котораго онъ завидовалъ. Съ каждымъ днемъ Калистъ становился мрачнѣе; онъ сторонился всѣхъ; ему казалось, что всѣ его оскорбляютъ, онъ былъ по прежнему ласковъ только съ баронессой, которая съ страхомъ слѣдила за прогрессирующей болѣзнью и одна умѣла заставить Каглиста съѣсть что-нибудь. Въ началѣ октября, больной юноша прекратилъ прогулки съ шевалье, несмотря на просьбы и шутки старика.
-- Мы поболтаемъ о маркизѣ Рошефильдъ, я разскажу вамъ свое первое любовное приключеніе.